Интервью, данное журналу «Плейбой» Джоном Ленноном и Йоко Оно - Джон Леннон
В: Почему вы решили вернуться к записям на студии и к общечеловеческой жизни?
Л: Человек вдыхает и выдыхает. Нам так хочется. У нас есть, что сказать. Мы, вообще, и раньше пытались вместе делать музыку, но это было давно, когда все люди смотрели на Битлз, как на что-то священное, как на святых, которым не положено выходить из своего круга. В те времена нам трудно было работать. А сейчас, нам кажется, люди уже все забыли, или подросли, так что мы можем сделать вторую вылазку в ту сферу, где мы оба — она и я, — делаем музыку, вот так просто. И я совершенно не какой-то там волшебный принц-мистик из рок-н-ролльного царства, который потехи ради занимается диковинной музыкой в компании с экзотической восточной женщиной-драконом, как это изображала раньше пресса.
В: Кто-то обвиняет тебя в заигрывании с масс-медиа. Сначала ты становишься затворником, когда у тебя выходит новый альбом, ты начинаешь давать новые выборочные интервью.
Л: Это просто абсурд. Нас всегда обвиняли в стремлении сделать себе рекламу, да пошумней. В той статье «Ньюсуика» (29 сентября 1980) говорится будто репортер нас спросила: «Почему вы ушли в подволье?» Во-первых, она спросила по-другому, а во-вторых я не уходил в подполье. Я просто перестал говорить с журналистами. Это было очень забавно. В тот период я называл себя Гретой Хъюс или Говардом Гарбо. Но слухи все равно ходили. Мы никогда не исчезали из прессы, но интересное дело: когда мы не давали интервью, о нас писали больше, чем когда давали.
В: Как ты относишься к нападкам в прессе на Йоко, эту, как ты говоришь, женщину-дракона?
Л: Мы оба очень чувствительные люди, и эти нападки нас очень задевали. Мы не могли понять, зачем это делается? Когда ты влюблен и когда кто-то спрашивает тебя: «Как ты можешь быть с этой женщиной?», ты отвечаешь: «Что вы хотите этим сказать? Почему вы хотите бросить в нее камень или наказать меня за то, что я люблю ее?». Любовь помогла нам пережить все это, но были очень тяжелые моменты, когда мы были близки к полному отчаянию. Но мы выжили, и вот, мы здесь. (Запрокидывает голову): «Спасибо, спасибо, спасибо Тебе!»
В: А как насчет того обвинения, что Йоко — колдунья и околдавала Джона, что он под ее контролем?
Л: Ну, это чепуха. Никто меня не контролирует. Я не поддаюсь контролю. Единственный человек, который может меня контролировать — это я сам, но и это очень редко получается.
В: Тем не менее, многие верят в это.
Л: Послушай, если кто-то производит на меня большое впечатление, будь то Махариши или Йоко Оно, всегда наступает момент, когда оказывается, что король гол. Наступает прозрение. Итак, слушайте все, кто думает, что я позволяю себя одурачить: вы меня оскорбляете. Что вы думаете о Йоко — это ваше дело. Мне важно, что я о ней думаю. Потому что — fuck you brother and sister — вы ни черта не понимаете. Я живу не для вас. Я живу для себя, для нее и для ребенка!
О: А для меня это вообще жуткое оскорбление.
Л: Тебя всегда оскорбляют, моя дорогая жена. Это естественно.
О: Что, мне делать больше нечего, как контролировать кого-то?
Л: Я ей не нужен.
О: У меня своя жизнь.
Л: Ей не нужен битл. Кому нужен битл?
О: Почему меня считают какой-то злодейкой? С Махариши Джон выдержал два месяца. Я, наверное, самая злодейка из злодеек, раз он живет со мной уже 13 лет.
Л: Но люди, действительно, так про тебя говорят.
В: Так почему же все-таки?
Л: Во-первых, они цепляются за то, чего у них самих никогда не было. Всякий кто утверждает, что интересуется мной как индивидуальным артистом или даже частью Битлз: если он не понимает, почему я сейчас с Йоко, значит, он никогда не понимал того, что я говорил. А если он не понимает этого, значит, он вообще ничего не понимает. Он просто дрочит на… это может быть кто угодно — Мик Джеггер или еще кто-нибудь. Пусть они дрочат на Мика Джеггера, о'кей? Мне это не нужно.
В: Он это оценит!
Л: Мне это совершенно не нужно. Пусть они гоняются за «Уингз». Забудьте обо мне. Если хотите, гоняйтесь за Полом или Миком. Я не для этого живу. И если, это кому-то еще не ясно из моего прошлого, я снова заявляю об этом здесь, посреди этих жоп и титек: идите играть с другими мальчиками, отстаньте от меня, играйте с «Роллинг Стоунз», «Уингз».
В: Ты хочешь…
Л: Нет, погоди, я еще не договорил. (Вскакивает и влезает на холодильник). Никто и никогда почему-то не говорил, что Пол меня околдовал, или что я опутал его своими чарами. Тогда они не считали это ненормальным, когда два парня жили вместе. Почему они никогда не задавались вопросом: «Почему это они всегда вместе? Интересно, а чем это они занимаются за кулисами? Что это значит: Джон и Пол? Как они могут так долго быть вместе?» В ранние годы мы больше пробыли вместе, чем Джон с Йоко: вчетвером спали в одной комнате, чуть ли не в одной постели, в одном грузовике, были вместе ночью и днем, ели, писали, и какали вместе!!! Понимаете — все делали вместе!!! И никто тогда не говорил ни слова про «чары». Говорили, правда, что мы под чарами Брайана или Мартина — но по той причине, что всегда есть кто-то, кто что-то для тебя делает.
Вот сейчас «Роллинг Строунз» поздравляют с тем, что они вместе уже 112 лет. Во дают! Хорошо, что у Чарли и Билла есть еще свои семьи. В 80-е годы люди будут говорить: «Почему эти парни все еще вместе? Разве они не могут вкалывать самостоятельно? Почему вокруг них всегда должна быть кодла друзей? Неужели лидер боится, что кто-то пырнет его ножом в спину?» Вот какие вопросы