Автор знакомит читателей с основными фактами биографии преступника. Но большую часть книги составляют документальные свидетельства чудовищных злодеяний, совершенных усташами при прямом поощрении нацистов на территории Югославии. Книга открывает еще одну из страшных страниц в истории фашизма в его "хорватском варианте".
Сорок лет назад я впервые запомнил его строки. Мне было тогда восемь лет, и он, похожий на другого моего кумира, Сирано де Бержерака, участвовал в наших мальчишеских ристалищах. «Свой фетр снимая грациозно, на землю плащ спускаю я» соседствовало в моем рыцарском лексиконе со строками: «Пустить вам кварту крови квартой шпаги поклялся тот, кто вами оскорблен». Но, в отличие от Сирано, который жил только в моем воображении да в старой серовато-чернильной книжке Ростана, Гийом (это я уже тогда знал) существовал в реальности — в городе Абан за Уральским хребтом. У меня было даже доказательство его присутствия на земле — часы, подаренные мне, часы, на золотом корпусе которых стояли мои инициалы АКС, сплетенные в причудливый вензель.
Нет, нет, читатель, это не бред воспаленного воображения—это наша жизнь, умеющая сплести из нитей чистой, неприкрашенной правды ковер-самолет, или шапку-невидимку, или судьбу Гийома дю Вентре.
Извольте, оставим романтическую часть этой истории, возьмем ее вполне реальные очертания, которые можно подтвердить документами из личного дела, досье, переписки или метрикой, ратентом, справкой о реабилитации.
Жил-был человек по фамилии Харон, хромировал бабки и преподавал во ВГИКе, дирижировал оркестром и валил двуручной пилой кедры, изобретал многоканальную систему звукозаписи и карусельный станок по непрерывной разливке чугуна, присутствовал на премьере «Броненосца „Потемкин"» в Берлине и при убийстве царевича Димитрия в Угличе, бил ломом лунки под взрывчатку и учил сына произносить букву «р» непременно в слове «синхрофазотрон». Был поэтом и педантом, вольнодумцем и ортодоксом, болел всеми болезнями своего времени и имел к ним пожизненный иммунитет. Был похож на птицу и вообще, и в смысле «мы вольные птицы; пора, брат, пора». И умер в благополучной Москве от лагерного туберкулезного удушья, перехватившего вздох легких.
Вам уже стало понятнее, читатель? Значит, мы на верном пути.
Этому способствует своеобразие политической фигуры Константина Пятса. Апологет независимости республики, но русский по матери, православный, он в своей политике ориентировался на сохранение добрососедских отношений с советской Россией.
События остросюжетной повести Семёна Данилюка развиваются в последние месяцы жизни Константина Пятса, а также в начале девяностых годов.
Со временем Пажеский корпус приобрел статус элитного учебного заведения наряду с Московским университетом и Царскосельским лицеем. Из его стен вышла целая плеяда выдающихся военных и государственных деятелей, а также ученых, художников, музыкантов. Исторические портреты некоторых из них представлены в этом очерке.
Для широкого круга читателей и всех, интересующихся военной историей и военной культурой России.
Растиражированы и немногочисленные версии кремлевской трагедии. Поэтому перепевать их нет смысла. Куда интереснее понять внутреннюю подоплеку событий и задаться вопросом: а почему все случилось именно так? Поможет это сделать психолог Людмила Мельник.
«Приключения Тома Сойера» — вышедший в 1876 году роман Марка Твена о приключениях мальчика, растущего в вымышленном небольшом американском городке в штате Миссури. Действие романа происходит до событий Гражданской войны в США.
«Жизнь на Миссисипи», написанная в 1883 году, воспроизводит действительные факты биографии Твена. Вольная стихия реки соответствует внутреннему состоянию героя, и создается впечатление, что человек существует в единстве с природой и цивилизацией.
Комментарии Т. Ланиной.
Составленный из подлинных документов эпохи, роман отражает эмоциональный и духовный опыт людей, прошедших через войны, революцию, эмиграцию, политические преследования, диссидентское движение.
Книга иллюстрирована фотографиями главных персонажей.