Юрий Шевченко - Александр Юльевич Бондаренко
Соответственно студия – не школа, народ там был самый разный и разновозрастной, от школяров-пятиклассников до людей достаточно солидных. Человек десять студийцев считали себя будущими абитуриентами, которые готовились к поступлению в различные художественные вузы: в Суриковский, Текстильный и Полиграфический институты, в Строгановку (тогда ещё Училище художественных ремёсел), в Художественно-промышленное училище, в Художественное училище 1905 года, ну и, конечно же, в МАРХИ. Обстановка была творческой, но без каких-либо «творческих вольностей»: народ относился к учёбе очень серьёзно, а потому если кто и забредал сюда случайно, «чтоб только время проводить», то достаточно быстро понимал, что, так сказать, ошибся адресом – и исчезал… Были здесь и по-настоящему талантливые люди, такие как, например, Анатолий Зверев[12], которого Владимир Акимович очень ценил. Так как Юра пришёл в студию не разговоры разговаривать, то он сразу же взялся за работу: получив от Владимира Акимовича большой лист ватмана, он, по указанию руководителя, принялся рисовать гипсовый бюст Зевса.
А дальше, как, казалось бы, «в той комнате незначащая встреча»… но с очень большими последствиями. В студии появилась школьница-десятиклассница в школьной форме и даже с косичками. Шевченко, занятый своим делом, не обратил на неё ни малейшего внимания, а девочка вошла в зал и остановилась в растерянности. То место, на котором она сидела на двух предыдущих занятиях и рисовала гипсового капитолийского коня, находившегося на противоположной стороне, было занято незнакомым молодым человеком. А ведь Галине (так звали десятиклассницу) нужно было продолжать рисовать с того самого ракурса!
Как мы говорили ранее, девушек по тем временам воспитывали строго, поэтому подойти и сказать по-простому, по-современному: «Слушай, парень, свали-ка ты куда-нибудь, это моё место!» – она никак не могла. Да и вообще: обращаться к незнакомому человеку с какой-либо просьбой было выше её сил. К счастью, неподалёку сидела бывшая Юрина одноклассница Люба, которая готовилась к поступлению на художественный факультет в Текстильный институт, и Галя к ней обратилась. Та всё сразу поняла и предложила: «Давай я вас познакомлю!» Проблема была решена за две минуты. Юра, конечно же, галантно уступил место симпатичной школьнице и прервал её благодарность, небрежно сказав, что начинать рисунок можно откуда угодно, для него это ничего не значит. Так состоялась первая встреча Юры и Гали. Знали бы они, какая долгая, счастливая и удивительная жизнь у них впереди! Но, кажется, тогда об этом мог иметь представление один лишь Вольф Мессинг…
Уточним, что фамилия Гали была Чернобровкина, и вот что она сама про это рассказывает: «Моя девичья фамилия очень самобахвальная. Все смеялись, говорили: “Вот, блондинка Чернобровкина!” Действительно, я была ярко выраженной натуральной блондинкой, с тёмными глазами и чётко прочерченными бровями». И тут вдруг вспоминается: «Несмотря на светлый цвет его волос, усы его и брови были чёрные – признак породы в человеке, так, как чёрная грива и чёрный хвост у белой лошади»4. Светлые волосы и чёрные брови – это же лермонтовский Печорин!.. Но не о нём сейчас, разумеется, речь.
Между тем Юра не знал даже того, что Галя была ученицей той самой 367-й школы, которую он недавно окончил, и жила, соответственно, неподалёку – на соседней с ним улице Короленко. Однако раньше он её просто не замечал, как обычно старшеклассники и старшекурсники не замечают младших. У него тогда были совсем другие заботы.
Иные заботы были и у Гали, которая не раз видела симпатичного улыбчивого парня из старшего класса. Знала, что он хорошо рисует, видела, как он, торопливо пройдя по коридору, исчезает за дверями радиорубки, слышала и то, как красиво выступает он на комсомольских собраниях. Но опять-таки: в ту пору ей было не до мальчиков, перед ней стояла высокая цель – окончить школу с медалью и поступить в МАРХИ. К тому же она тоже одновременно училась в двух школах, причём раньше второй была музыкальная, потому как изначально Галина нацелилась на то, чтобы поступать в Музыкальное училище имени М. М. Ипполитова-Иванова (теперь оно именуется Государственным музыкально-педагогическим институтом). Ходила в музыкальную школу, а потом дома ежедневно по 4–6 часов играла на старинном пианино и готовилась к поступлению. Если же учесть, что у Гали была сестра, Валя, которая к тому времени закончила несколько курсов Консерватории, то можно понять, что в доме царила музыкальная какофония, которая изрядно достала старшее поколение, то есть родителей девушек. К тому же Мария Васильевна и Василий Иванович, прекрасно понимая, что поездки по миру с сольными фортепианными концертами их дочери не грозят, имели перед глазами два примера: положительный и отрицательный. Отрицательным была та самая сестра Валя, которую ожидала карьера школьного учителя музыки, а положительный пример являла собой вторая из старших сестёр, Вера, которая окончила МАРХИ и работала архитектором. Очевидно, Василий Чернобровкин очень хотел иметь сына, но всё как-то не получалось – такое бывает, и нередко… Была ещё сестра Нина, врач, но ввиду особой сложности этой профессии она положительным примером не являлась – пример скорее был недосягаемым. А вот путь Веры для Гали вполне мог подойти. Так, по крайней мере, считали родители четырёх сестёр.
А дальше – почти по Пушкину: «Но, не спросясь её совета, девицу повезли…» Нет, не к венцу, а в художественную студию, и отвела её туда сестра Вера, которая училась у Владимира Акимовича ещё до войны и относилась к нему с огромным уважением. Причём, как и пушкинская героиня, Галина шла в новую жизнь со слезами на глазах – реально. Но как в том самом романе в стихах, так и в жизни получилось по принципу: стерпится – слюбится… Хотя рисовать ей очень даже понравилось.
Знакомство с Юрием польстило самолюбию десятиклассницы: ещё бы, настоящий студент того самого МАРХИ! Особых контактов между ними в студии не было – делом занимались, к поступлению готовились, а потому Галина некоторое время пребывала в этом приятном заблуждении. Дело же было в том, что её классным руководителем в 10-м классе была Евгения Самойловна, учитель истории, которая годом раньше была классным руководителем
Ознакомительная версия. Доступно 19 из 96 стр.