Александр Боханов - Павел I
Суворову с самого начала не нравились воинские порядки «прусской ориентации», которые стали вводиться в армии вскоре после воцарения Павла Петровича. Особенно ему претило новое обмундирование, и он без оглядки на последствия произнес фразу, ставшую крылатой: «Пудра не порох, букли не пушки, коса не тесак, я не немец — природный русак». Естественно, нашлись наушники, выпады Суворова довели до сведения Самодержца. Реакция была гневной и быстрой: 6 февраля 1797 года вышел приказ, гласивший, что «так как войны нет и ему делать нечего», отставить Суворова от службы. Ему было предписано отправиться в свою родовую вотчину, село Кончанское Боровицкого уезда Новгородской губернии.
Прошло два года, и в начале 1799 года, когда возникла угроза вторжения французских войск в Австрию, России необходимо было вмешаться. Император вызвал Суворова, милостиво принял, попросил не обижаться на прошлое и поручил возглавить шести десятитысячный русский военный корпус в Европе против французов. Суворов был награжден орденом Иоанна Иерусалимского. Растроганный старый полководец, упав на колени, произнес; «Боже, спаси Царя!» В ответ услышал: «Да спасёт тебя Бог для спасения царей!»
Суворов получил, что называется, полный карт-бланш; в военные операции Самодержец не вмешивался, дав лишь одно напутствие: «воюй как знаешь». В письме Суворову в Вену напоминал только цели кампании: «Мы молим Господа Бога нашего, да благословит ополчение наше, даруя победы над врагами веры христианской и власти, от Всевышнего поставленной, и да прибудут воины российские словом, делом и помышлением, истинными сынами Отечества и нам верноподданными».
Под водительством Суворова Русская армия в Северной Италии добилась замечательных побед над до того «непобедимым» французским воинством. 17 апреля 1797 года одержана победа в сражении при реке Адде, после которой, через день, армия заняла Милан, а через три недели — Турин. Далее следовали блестящие успехи: 7–9 июня 1799 года при реке Требби, а 4 августа — при городе Нбви. Далее произошло невероятное событие, которое не укладывалось в головах современников и до сих пор является уникальным подвигом в истории мирового военного дела. В сентябре 1799 года, когда австрийцы за спиной русских пошли на сделку с французами, Русская армия оказалась в западне. Капитуляция представлялась неизбежной. Однако вопреки прогнозам стратегов всех стран Суворов совершил невозможное: вывел войска из Италии через Альпы, через немыслимые горные вершины и бездонные ущелья.
Суворова в России принимали как национального героя. Сам Император встречал его в Петербурге, являя небывалые знаки внимания.
Суворов получил уникальное воинское звание «генералиссимуса» и титул «светлейшего князя Италийского». Как заявлял Император в именном рескрипте, награда сия дана «За великие дела верноподданного, которыми прославляется царствование Наше».
Старый же полководец оставался самим собой. Он не умел и не хотел играть по придворным правилам; его высказывания были резкими и часто нелицеприятными. Последовала новая опала, и смерть генералиссимус князь Италийский, граф Александр Васильевич Суворов-Рымникский встретил в своём имении…
Главная беда Павла Петровича состояла в том, что у него не было когорты не просто широкомыслящих людей, но именно дееспособных исполнителей, способных искренне понять, принять и претворять идеи Павловской государственной доктрины. Несколько выдающихся сановных деятелей общей безысходной картины не меняло. Придворно-чиновный контингент по преимуществу — беспринципные лакеи, лицемерные лизоблюды, низкие интриганы, но отнюдь не люди государственного склада ума. Долгое правление Екатерины II таковых наплодило во множестве.
Павел же Петрович полагал, что волей верховной власти, приказами и предписаниями можно переломить старую чиновную психологию, базовый элемент которой отражала формула: иметь максимальные права и минимальные обязанности, а лучше не иметь обязанностей вовсе. Самодержец обрушил на эту среду, пребывавшую в сладостно-беззаботной неге, шквал волевых решений.
Уже в первые месяцы нового царствования стало очевидным, что былые чиновные привычки надо менять, или покидать насиженные места. 23 декабря 1796 года появился Именной Указ Сенату, в котором строго предписывалось изменить сроки «зимних вакаций». Раньше государственные чиновники отдыхали зимой «от трудов праведных» две недели: с Рождества (25 декабря) до самого Крещения (7 января). Теперь же, как говорилось в Указе, они имели право «иметь от заседаний свободу, только в первые дни праздников 25,26 и 27 декабря»; в прочие же дни обязаны быть в присутственных местах.
«Ущемление прав» касалось всех рангов служилого люда, в том числе и чиновной элиты: сенаторов и генералитета. Указом от 26 декабря 1796 года предписывалось «Сенату Нашему, Коллегиям и другим судебным местам» в летнее время иметь в наличии на менее половины состава, чтобы обеспечивать бесперебойную работу государственного аппарата. Раньше можно было числиться на должности, а чувствовать себя рантье: получать жалованье и жить в соответствии со своим надобностями и желаниями. Теперь же время «благоденствия» ддя служилого люда миновало.
Эго касалось и генералитета. 6 января 1797 года вышел Указ, в соответствии с которым генералам запрещалось «отлучаться от своей команды без особого повеления». В качестве назидательного примера генерал-от-инфантерии князь И. П. Прозоровский был уволен со службы и отправлен «в свои деревни».
В чиновных канцеляриях воцарилась паника; раньше можно было месяцами, а то и годами тянуть; теперь требовались какие-нибудь дни, а то и часы, чтобы предстать «перед инквизицией» с отчётом. Монарх мог сам, без всякого предупреждения, рано утром прибыть в какое-нибудь присутственное место, и горе было тому и тем, которые не исполняли службу по расписанию! При Павле Петровиче все государственные учреждения, вся служебная рать находились «в полной боевой готовности» с раннего утра. Нововведения были столь обширны, разнообразны и неожиданны, что приводило порой к анекдотическим ситуациям. Об одной из них рассказал князь Ф. Н. Голицын в своих «Записках».
«При начале царствования его (Павла I. — А. Б.) поставлены были во дворце в передних комнатах внутренние бекеты (посты) и переменено слово, вместо как прежде командовали «к ружью», велено кричать «вон!».[85] В одно утро генерал-прокурор граф А. Н. Самойлов,[86] проходя с делами к Государю мимо бекета, и караульный офицер, желая отдать ему честь, закричал «вон», граф, не поняв, что сие значит, вздумал, что всех из комнат выгоняют, поворотяся уехал домой».