Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский
В общей сложности мы провели с четырьмя халуцим около часа и за это короткое время все в них влюбились. Мы смотрели на них и гордились ими, и как только мы покинули их, мы почувствовали, что нас покинули какие-то очень близкие, дорогие друзья…
Мы остановились в Лоде, и нам пришлось несколько часов ждать, пока поезд отвезёт нас в Тель-Авив. Вокзала там не было. Вместо него была стена из досок с надписью: «Лод». Мы стояли на тенистой стороне стены и смотрели на Лод, который произвёл на нас впечатление заброшенного фабричного городка. Большие здания, огромные мастерские, магазины, казармы для солдат. В стране и окружающих землях ещё не установилось спокойствие после войны, и повсюду встречалось множество солдат. Здесь располагались железнодорожные заводы, и нам пришло в голову, что весь город населён железнодорожниками.
Вдруг я услышал радостный крик: «Товарищ Мышковский, как вы сюда попали?»
Я смотрю и узнаю кричавшего — товарища Блехмана — члена нашей харбинской организации Поалей Цион. Мы оба обрадовались встрече. И он сообщил мне, что работает здесь на железнодорожном заводе британского правительства. А поскольку мне придётся подождать здесь несколько часов, он тем временем покажет мне Лод.
Блехман — довольно странный тип. Родился в Малороссии, в ранней юности стал рабочим (слесарем). Вступил в партию в 19 лет. Первая мировая война пришла очень быстро. Он был мобилизован в румынскую армию. Он воевал до Одессы, где дезертировал. Ему удалось проникнуть в Одессу, и он сразу направился в одесский клуб Поалей Циона. Там наши коллеги снабдили его одеждой и едой. Он ночевал в клубе. Наши коллеги также предоставили ему необходимые российские документы. За время пребывания в Одессе он принёс нашей партии большую пользу. Но он пробыл там недолго. Год спустя он приехал в Харбин и зашёл ко мне в офис, чтобы познакомиться со мной, и я также должен был порекомендовать ему работу. Я посоветовал ему стать смотрителем здания еврейской гимназии — и действительно, он сразу поступил туда работать. Подметать, протирать, стирать, обогревать… Платили ему неплохо, и он собирал доллар к доллару. Он проработал там не больше года, а потом исчез, и я даже не знал, куда он делся, и теперь случайно встретил его в Лоде.
Он привёл меня в мастерские, провёл в свою комнату, удостоил вином и закуской и показал еврейскую колонию. И на краю азиатской пустыни я снова увидел кусочек Европы. Красивые каменные дома, конюшни с деревьями по бокам. Люди, животные, поля и сады производят на вас хорошее впечатление. Правда, богатства нет, но нет и азиатской грязи, лени, сногсшибательной бедности. Он проводил меня до поезда, и мы сердечно попрощались.
Ну, теперь от Лода до Тель-Авив рукой подать. На этом закончится последний этап нашего долгого путешествие из Шанхая в Тель-Авив. И уже так хочется иметь собственную комнату, собственную кровать, собственный стол и стул. Поездка утомила до предела. И наша величайшая мечта сейчас — это комната и кровать. Отдыхать, отдыхать, отдыхать…
Пустячок: более семи недель в течение дней и дней. Мы все совершенно измотаны и очень рады мысли, что наше путешествие подходит к концу. Тем не менее из последних сил бегаем от окна к окну, чтобы увидеть панораму Земли Израиля. Небо тёмно-синее, никаких признаков облаков. Солнце излучает ослепительный свет. И хотя мы уже так далеко от пустыни, кругом ещё песок, глубокий песок, святые скалистые горы.
Толпа в вагонах — смесь евреев и арабов, англичан, туристов, солдат. С евреями из самых разных стран мира, которые и сейчас живут обособленно и разбросаны по самым разным городам и сёлам Земли Израиля. Одни жалуются на ситуацию, а другие раскрашивают израильскую жизнь в самые яркие краски. Самыми счастливыми являются молодые мужчины и женщины, приехавшие сюда с единственной целью — построить дом для еврейского народа. Они рассказывают нам о своей жизни в кибуцах[209] с таким количеством романтики, любви, преданности и энтузиазма, что им завидуешь. Я никогда и нигде не встречал такой счастливой еврейской молодёжи.
Но больше всего люди говорят о погроме, произошедшем несколько недель назад. Люди говорят о нашей мужественной молодёжи, которая оказала такое героическое сопротивление, о множестве убитых арабов, о многих раненых евреях. Это не Россия, здесь они выходят против погромщиков с оружием в руках, молодые и старые, женщины и мужчины, и арабы платят очень высокую цену за бедных евреев. И люди безостановочно рассказывают истории последних событий. И во всех этих историях отражено мужество нашей еврейской самообороны. Люди обожествляют её, хотя никто не знает, где находится самооборона и кто её члены. Ясно только одно: еврейский дух не сломлен, никто не думает об отъезде, и никто не жалуется. Напротив, моральный дух поднялся, любовь к Родине окрепла, евреи возгордились…
Евреи недовольны нашим новым правителем, евреем Гербертом Сэмюэлом, потому что он остановил иммиграцию евреев и почему-то до сих пор уступает требованиям арабов. Такая политика, подчёркивали они,