Сахалин, 1962 - С. Тарасевич
П и р о ж о к. Ну, а у тебя, значит, подъемник, так сказать, не работает?
К у р и л о в а (зло). Не у меня, а у самосвала, так сказать!
П и р о ж о к. Ты что это хвост подымаешь?
К у р и л о в а. Хвост… Еще председатель месткома! Целую неделю твердила: заедает подъемник, заедает подъемник! Теперь вот сиди, жди. Заработаешь тут у вас. (Отворачивается.)
П и р о ж о к. Ну, так сказать, и молодежь пошла: механик ей слово, она ему — десять.
Уходит. Навстречу — Б а ч у р и н. К у р и л о в а садится на валяющийся скат.
Б а ч у р и н (у окошка). Здравствуйте, Анастасия Ивановна. Какую работу мне придумали? Права отобраны. Что-что? Велел дождаться? Понятно. (Задумывается. Затем направляется к Куриловой.) Опять, Приветик, загораешь? (Она оглядывается и отворачивается снова.) Ты чего. Галка? Разговаривать со мной не хочешь, что ли?
К у р и л о в а резко поднимается, идет в гараж. Из диспетчерской выходит В о л к о в а.
В о л к о в а. Как все это случилось, Костя?
Б а ч у р и н. Вот, разговаривать не хочет. Ушла. Будто я виноват, что Яшка под колеса бросается.
В о л к о в а. Что значит «бросается»?
Б а ч у р и н. А как еще сказать? Обкатываю во дворе машину. А он, как лунатик, вдруг соскакивает со своего трактора — гайка у него покатилась — и под колеса. Пусть скажет спасибо — я не растерялся. Мог бы насмерть убить. И не отвечал бы.
В о л к о в а. Вы думаете?
Б а ч у р и н. А что? Какой-нибудь идиот — головой под хвостовой вагон, а виноват машинист? Мне медаль за спасение полагается.
В о л к о в а. Судя по тону Ильи Романовича, награждения не предвидится.
Б а ч у р и н. Знаю. Рад будет «выспаться» на мне. Я — ему поперек горла. Но на дачу все же приглашал. Хитер. Вы были?
В о л к о в а. Была.
Б а ч у р и н. А шоферы?
В о л к о в а. Двое, кажется.
Б а ч у р и н. Молодцы! (Пауза.) Ордер в казенный дом, девчата, лодка, парное молоко… Лизоблюда хочет из меня сделать. А комнату схлопочет военкомат. Комиссар обещал. Закон! (После паузы.) Знаете, Анастасия Ивановна, нам самим нужно гараж поднимать. Говорил я с Сабуровым. И с шоферами. Потерпим до первого собрания, а там побеседуем по душам. Это же позор! Такая стройка! А мы по две машины выделяем.
В о л к о в а (внимательно вглядывается в Бачурина). Да, плохо у нас.
Б а ч у р и н. А то одни разбегутся, а таких, как Огарков, постигнет участь Сашки Космачева. Нельзя до этого допускать! Надо так все организовать, чтобы у человека даже в мыслях не появилось — слевачить, украсть, скомбинировать! А то какой же это коммунизм будет! Вот стеновозы. Год стоят без пользы. А это ж почти готовые прицепы. Да еще какие!
В о л к о в а. Их сколько у нас, пять?
Б а ч у р и н. Пять платформ! Конечно, поведем их не в одиночку, а целой колонной. Где трудно — двойной тягой возьмем. За месяц долг строителям вернем, заработки подскачут, люди чаще улыбаться будут. Да-да! Вы с этим не шутите! Хорошее настроение — великое дело. На флоте…
В о л к о в а. Я не шучу, Костя. Я — всей душой!
Б а ч у р и н (мечтательно). А там — и за коммунистическое звание бороться начнем. Еще на одно воскресенье работы осталось.
Подходит Ш е л и х о в.
Ш е л и х о в. Здравствуйте, Анастасия Ивановна. Путевочку мне.
В о л к о в а. Задержались сегодня. (Выносит из диспетчерской путевку.)
Ш е л и х о в. Не вешай носа, Константин. В нашей профессии всякое бывает: машина.
В о л к о в а. Пожалуйста. А как там остальные?
Ш е л и х о в (жест в сторону гаража). Тем до обеда хватит. (Уходит.)
Б а ч у р и н (задумчиво). К Яшке не пускают. Перелом ключицы, что ли? Не слыхали?
В о л к о в а. А вы знаете, что Яков показал следователю?
Б а ч у р и н. Нет.
В о л к о в а. То, что вы сбили его злонамеренно. Из-за Галины. Хотели избавиться от соперника.
Б а ч у р и н (спокойно). Яшка сказал? Не может быть.
В о л к о в а. Так, говорят, и в протокол записали.
Б а ч у р и н. Да вы что? Нет, Яшка дурак, ноне подлец.
В о л к о в а. И Огарков подтвердил.
Б а ч у р и н. Гришка? А он тут при чем?
В о л к о в а. Видел.
Б а ч у р и н. Огарков? Вы шутите, что ли?
Появляется Б е р е г о в о й.
В о л к о в а. Такими вещами не шутят, Костя. Вот и Илья Романович. (Уходит в диспетчерскую.)
Б е р е г о в о й. Еще на свободе ходишь? Так вот: в гараже ты больше не работаешь. Диспетчер! (Волкова выходит.) Бачурин уволен. Ясно?
В о л к о в а молчит.
Б а ч у р и н. Значит, за борт без объяснении?
Б е р е г о в о й. Объяснишь судьям. Они лучше поймут.
Б а ч у р и н. Вот как.
Б е р е г о в о й. Ну, слушать твои побасенки мне недосуг. Если до завтра не посадят, явишься за расчетом!
Заходит в диспетчерскую вместе с В о л к о в о й. Б а ч у р и н некоторое время стоит, потом уходит со словами:
Б а ч у р и н. Тихо, Аляска, тихо. Выходит, выходит… сговор?
Выйдя из диспетчерской, Б е р е г о в о й направляется к выходу. Из гаража его окликает П и р о ж о к.
П и р о ж о к. Уходишь. Илья Романович?
Б е р е г о в о й. А что у тебя?
П и р о ж о к. Надо бы потолковать по поводу воспитания сына. По профсоюзной, так сказать линии.
Б е р е г о в о й. Пока не забыл: где бы краски достать бронзовой?
П и р о ж о к. Бронзы? А что, разве в магазине…
Б е р е г о в о й. Нету. Так что там Колька натворил?
П и р о ж о к. Так ведь, оно, кто его знает, натворил уже или только собирается. Дело, так сказать, неясное. С Людкой-практиканткой схлестнулся. Оно, конечно, половое влечение (достает записную книжку) с биологической, так сказать, точки зрения — естественное стремление к размножению. Но поскольку пролетариат, так сказать, является классом восходящим, восходящим, понятно? Половая распущенность ему, так сказать, не нужна.
Б е р е г о в о й. Да убери ты свои молитвенник! Говори толком, чего видел?
П и р о ж о к. Целое утро шептались, так сказать, возле гаража.
Б е р е г о в о й (сдерживая раздражение). Давай, Лука Карпыч, отложим до завтра. Сегодня и так голова кругом идет: с Бачуриным хлопот полон рот.
П и р о ж о к. Твое дело. Илья Романович, твое. Гляди. (Идет следом за Береговым к выходу.) А по поводу Бачурина, так сказать, какое решение принял?
Из гаража медленно выходит К у р и л о в а, читая письмо. Пройдя мимо диспетчерской, садится на скат. Выходит В о л к о в а.
В о л к о в а. Ну что, Галочка, скоро починят?
К у р и л о в а. Знаете. Огарков мне письмо исписал. Вот уж не ожидала. Оказывается, он малограмотный и примитивный, как грабли. А я-то думала… И коврик — это он подарил.
В о л к о в а. Зато один на весь гараж перевыполняет нормы.
К у р и л о в а. И вы верите, что без приписок?
В о л к о в а. Это надо доказать.
К у р и л о в а (задумчиво). Я вот о жизни все думаю. Одни живут как складывается, а другие — как сами хотят. По-моему, жить как складывается — стыдно. Правда?
В о л к о в а. Во всяком случае, не заманчиво.
К у р и л о в а. А жить как хочешь — не получается.
В о л к о в а. Прошлый раз ты говорила, что для счастья тебе не хватает денег. Что ж, выходи замуж за какого-нибудь престарелого вдовца, разводи у него на даче кур, свиней.
К у р и л о в а. Вы шутите?
В о л к о в а. Или стань фавориткой начальника, разрешай садиться за руль ему самому, его недорослям, вози жену к портнихам, на базар, а он тебе деньжонок подбросит — из государственного кармана, разумеется. А то — по секрету от жены — даже и на курорт с тобой слетает, туфельки на шпильке