Фаворитки судьбы императорского Китая - Юрий Николаевич Лубченков

исходит из того, что правитель Ю, имея старшей женой дочь хозяина удела Шэнь (основанного как раз его отцом, т. е. владельца нового удела, по логике власти еще должного помнить добро вана), больше ее полюбил новую наложницу, дочь дворцовой служанки, женщину умную и амбициозную. Наложница, родив вану сына, стала продвигать его на трон царства. Старший сын и наследник вана, понимая, чем это может грозить лично ему и сейчас, и в будущем, бежит к деду в Шэнь. Тот собрал свои войска и обратился за помощью к своей дальней родне, вождям варварского племени жунов, и до этого приглядывавшихся к богатым землям Чжоу. И даже немного рисковавших пощипывать их.

Совместная коалиция шэньцев и жунов разгромила Ю-вана. Он и его сын от наложницы были убиты, сама же она попала в плен, а сын от старшей жены взошел на трон под именем Пин-вана.

Желая в дальнейшем избежать давления варварских союзников, которые, по логике владыки Шэнь и нового вана, были нужны всего лишь один раз, но которые сами так отнюдь не считали, новый ван перебирается на восток, в Лои, вторую столицу Чжоу. Ибо здесь, на западе, разрушив западную столицу Чжоу и взяв богатую добычу, варвары лишь вошли во вкус и оглядывались в поисках продолжения.

Лои – город, где в начале эпохи Чжоу были поставлены восемь восточных армий, набранных из воинов старой династии Шан-Инь. Город, основанный почти в центре старых владений прежней династии.

Так завершилась эпоха подлинного Чжоу (или, как принято называть ее, Западного Чжоу). Наступал период Восточного Чжоу. Или, как его гораздо чаще называли, эпоха Разделенных Царств и эпоха Сражающихся Царств, из названий которых видна уже и степень единства государства, и перспективы его существования и развития.

На землях же старой, разрушенной столицы буквально через год конституируется новый удел, существовавший до этого только де-факто. Удел Цинь. Почти варварский, но не гордящийся своим варварством, а тяготеющий к элите правящего дома. И ставший преемником почти всего того, что было славного и ценного в столичном регионе Западного Чжоу. И – всей варварской периферии, ранее тяготевшей к непосредственно Чжоу. Возможно, и это тоже позволило в дальнейшем, через две эпохи раздробленности и междоусобных войн именно дому Цинь основать новую династию. Короткую, но во многом задавшую вектор развития Китая на грядущие тысячелетия.

Как пишут старые книги, когда был свергнут Ю-ван, в Китае не нашлось ни одного мудреца, который обладал бы гением основателя новой династии, и лишь поэтому династия Чжоу, чья Добродетель была уже давно подорвана, а теперь окончательно истощилась, по-прежнему давала Поднебесной Сыновей Неба.

Но теперь владыки Чжоу, находясь в своем наследственном восточном домене, были по реальной военной и политической силе лишь одними из равных, моральный же их авторитет и сакральная сила с каждым новым владыкой лишь уменьшались.

Доминировали же на авансцене истории потомки владык наследственных уделов. С годами и столетиями часть из них канула в пучину временнóго потока, часть же усилилась, еще меньшая часть – усилилась значительно, и теперь многие из владык по праву сильного называли себя царями.

Царства достаточно четко делились на две группы: первые в свое время произошли от уделов ближайших родственников первых ванов Чжоу. Это были уделы в центре бывшего государства Чжоу – Вэй, Лу (удел великого Чжоу-гуна), Сун, Цзинь, Чжэн, Хань и некоторые другие. Именно они стали называть себя Срединными Государствами. Подчеркивая свою не только территориальную, но и сакральную роль в развитии цивилизационных процессов. Большинство из них было весьма небольшими по территории и населению и достаточно слабыми в военном отношении, в отличие от тонко презираемой ими периферии, имевшей возможности к расширению за счет варварских земель и армии, необходимые для такого противостояния с вечным противником. Противостояния цивилизации и варварства. Тонкость ситуации, ее двойственность и неоднозначность, со столетиями столь начавшаяся цениться именно здесь, на Востоке, заключалась в том, что ряд из этих периферийных царств испытывали такое влияние внешней варварской периферии, что и себя в диалогах со Срединными государствами зачастую с гордостью называли варварами.

Вот они, крупные игроки за шахматной доской эпохи: царства У и Юэ (низовья Янцзы); царство Ци (побережье Восточного моря, торговля солью, железом, дарами моря); царство Цинь на западе (издавна специализировавшееся на разведении для всего объединенного войска Чжоу боевых коней; предки основателя царства были посланы вана многие столетия назад сюда именно с этим приказом); царство Чу (среднее течение Янцзы), самое большое из всех древних царств; царство Янь, прикрывавшее север.

Первые полвека эпохи Разделенных Царств (до 720 г. до н. э., до смерти Пин-вана) борьба между правителями происходила как бы под спудом, явно сдерживаемая наличием на троне вана, еще помнившего каноническую столицу державы.

Вскоре же после его смерти, с 7 века до н. э., разгорается явная борьба за власть окончательно окрепнувших и обособившихся царств-уделов. В первые десятилетия эта борьба происходила под стягом возрождения величия дома Чжоу.

Этот период получил наименование эпохи Пяти гегемонов (хотя их реально и было больше, но традиция выбирать символы, кратные пяти стихиям, – отсюда и Пять Государей начала истории, – оказалась сильнее грубой реальности; и так практически каждый раз, когда прошлое будет вступать в противоречие с назидательностью имперских историографов).

Первым из общепризнанных пяти гегемонов (ба), правивших голой силой, в отличие от вана, воздействовавшего на жителей Поднебесной силой Добродетели, стал правитель с 651 г. до н. э. царства Ци Хуань-гун. История этого удела начиналась с Тай-гуна, ближайшего сподвижника основателя династии Чжоу, полководца и мудреца.

Его потомку Хуань-гуну помог в резком усилении удела его советник-реформатор Гуань Чжун, в молодости чиновник с функционалом торгового агента, предтеча и родоначальник философско-правовой школы легизма.

Главным в учении и практике легизма был культ закона, даже не закона как теоретически кодифицированного постулата, а его практикоприменение, культ безусловного, полного и точного выполнения-претворения в жизнь административных распоряжений правителя, созидающего централизованную власть. Основа сильной власти – не желание отдельного владыки и не добрая воля его вассалов, но – создание и бесперебойное ежедневное функционирование бюрократической машины. Четкость приказов и распоряжений, исполнение которых вознаграждается, а неисполнение – наказывается. Равно как и невнимание к предостережениям. В этом – основа и авторитет власти.

По мнению легистов, противниками сильной центральной власти являются не только представители мятежной по своей природе знати, но и частные собственники, которые в силу специфики своего бытия, своей деятельности и своего отношения к материальному нерукотворному и рукотворному миру ускользают из-под влияния и контроля власти, и осуществление которого над ними и есть одна из главных задач чиновников и самого правительства. Если оно заинтересовано в гармонии жизни, проистекающей из взаимоотношений власти и подданных.

Большинство успехов в деле усиления