Моя жизнь и мои путешествия. Том 2 - Ной Мышковский
Самой большой радостью в моей жизни была публикация Декларации Бальфура.
Вскоре в честь большого события харбинская община организовала большой праздник, на который были приглашены все представители различных правительств, находившиеся в Харбине. Разумеется, я, как член общественного совета, тоже был на празднике, который нашёл своё выражение в грандиозном банкете в самой богатой гостинице Харбина — "Отель Модерн". Я пришёл с женой. Мне довелось сидеть между представителем России — Смирновым и женой китайского генерала. Ребекка села между японским и французским консулом. Все оказались в приподнятом настроении. Наш еврейский престиж рос, и все официальные гости тепло приветствовали нас с новой эрой в нашей еврейской национальной жизни, обещали свою поддержку и желали нам удачи в нашей деятельности на благо нашего старого и нового отечества.
В своей речи я выразил благодарность британскому правительству и подчеркнул тот факт, что благодаря войне рождается новый мир, более справедливый мир, и что в новом послевоенном мире организованные рабочие будут играть главную роль. И я не сомневаюсь, что рабочая сила мира сыграет большую роль в нашем становлении как нормальной нации в Земле Израиля. И я, как представитель трудящихся, могу с величайшей убеждённостью заверить присутствующих, что самую большую и сложную работу по строительству еврейской страны будут делать еврейские рабочие, более заинтересованные, чем все слои Еврейского народа в территориальном решении еврейского национального вопроса.
Благодаря Декларации Бальфура я решил поехать в Израиль.
Год спустя с российского фронта приехала дочь Фризера — Дебора, любимый товарищ сибирского движения Поалей Цион. Она была врачом и поэтому была мобилизована на русский фронт. Мы сразу познакомились, и я предложил ей заключить контракт с нашей организацией, что она с удовольствием приняла.
Она уже полностью отняла у меня желание путешествовать по России. С ненавистью и отвращением она рассказала мне о еврейских коммунистах, ставших комиссарами, полностью предавшими еврейские национальные интересы, и если кто-нибудь заметит им это, то его жизнь не застрахована.
Моё желание отправиться в Землю Израиля становилось всё сильнее и сильнее, пока не дошло до того, что я больше не мог оставаться на Дальнем Востоке. Я загорелся желанием быть одним из первых путешественников в стране моих самых прекрасных идеалов, моих самых богатых мечтаний, увидеть страну, колонии, города, посёлки и деревни, войти в местную жизнь, присоединиться, принять участие.
Однажды в общине мы получили письмо от руководителя нашего бюро в Яффе — Новомейского, что желательно, чтобы в Израиль приехала сибирская группа из пятидесяти рабочих — мужчин и женщин — желательно неженатых. Он обязуется обеспечить группу работой.
На заседании Объединённого комитета палестинских комиссий это предложение было принято с радостью, и люди принялись за работу по организации группы. Об этом проинформировали регион и рекомендовали провести опрос. Через несколько недель пришли ответы со списками кандидатов на переселение. Оказалось, что в списке более трёхсот добровольцев. Из всех этих списков мы выбрали пятьдесят шесть рабочих и специалистов. Элемент был во всех отношениях подходящий: молодые, трудоспособные и желающие работать, большая часть со средним или высшим образованием. Многие со знанием языков и все они были готовы строить нашу страну. В состав группы входили врачи, дантисты, инженеры-химики, слесари, электрики, каменщики, камнерезы, плотники, рыбаки и другие рабочие. И я решил поехать с первой группой.
Лишь часть группы была из Харбина. Все остальные были разбросаны по Дальнему Востоку. Будь то в Новониколаевске[96], во Владивостоке, в Тяньцзине, Шанхае или в станционных городках длинной китайско-российской железной дороги. Нам всем пришлось встретиться в определённое время в Шанхае, чтобы получить английские визы, о чём Харбин телеграфировал в Лондон незадолго до этого. Не у всех был необходимый капитал для поездки. Если не хватало на необходимые расходы на поездку из Китая в Землю Израиля, нехватку покрывал Объединённый комитет дальневосточных общин. Большая часть денег была потрачена на расходы, и он отказался брать деньги. Тогда я тоже не мог покрыть расходы на себя, Ребекку и нашу трёхлетнюю дочь Тайбеле.
Мы начали готовиться к поездке. Ну, была подготовка: это был праздник, очень большой праздник. И мы все чувствовали себя как в канун Рождества. Пустячок: мы едем в Израиль. Самая заветная мечта моего детства и всей моей жизни сбывается. И действительно, все смотрят на нас как на счастливчиков, как на избранных. С радостью ликвидирую хозяйство, раздаю подарки друзьям и знакомым, покупаю себе и своей маленькой семье всё необходимое для поездки. И странное дело — только в тот момент я понял, сколько благородных дел связывали меня с Харбином. Я не хотел покидать своих коллег, с которыми проработал четыре года. Мне трудно покинуть еврейское литературное музыкально-драматическое общество, в которое я вложил столько труда. Всегда трудно прощаться с теми, кто работал с такой душой и любовью. Ещё тяжелее мне было прощаться с советом общины, который стал мне таким близким и родным. Я чувствовал, что то же самое происходит и с Ребеккой, как-то все ей вдруг стали такими родными и добрыми, и она часто плакала, хотя ей, как и мне, очень хотелось в Землю Израиля. Ведь здесь она начала писать свои детские песни. Здесь она получила самое большое удовольствие в своей жизни, когда маленькие дети читали её песни, играли её детские пьесы, здесь начали переводить её песни на русский язык, здесь она родила свою Тайбеле, здесь все её знакомые и друзья, которые так горячо любили её и так уважали. А может быть, она боялась такого путешествия — двухмесячного путешествия по морям и Индийскому океану и пересечения полмира.
А наша Тайбеле, чрезвычайно умная, красивая и интеллигентная, внимательно слушала истории, которые ей рассказывала мать о Земле Израиля, и малышка была счастлива, что поедет с нами в другую страну. Тем временем для нас оформили заграничные паспорта.
И вот всё закончено, и мы готовы к поездке и начались прощальные вечера, банкеты и вечеринки в частных домах, с хозяевами которых я был очень дружен.
И именно в это время на Дальнем Востоке начала распространяться страшная азиатская болезнь — чума. Ежедневно на улицах и дорогах Харбина находили множество мёртвых людей — жертв чумы. Часто я сам видел,