Кибергерилья. Цифровое подполье против Пентагона - Тим Джордан
Микросерфы: в романе Дугласа Коупленда Microserfs этот термин описывает программистов, которые, сохраняя черты хакерской субкультуры, всё же оказались поглощены структурами крупных корпораций вроде Microsoft. Несмотря на своё техническое мастерство и независимый дух, они стали частью корпоративного класса, владеющего акциями, — своеобразным электронным средним сословием.
Открытый исходный код: стремление создавать лучшее программное обеспечение привело к появлению сообщества, которое открыто публикует свои разработки, чтобы другие могли их улучшать. Это сообщество противопоставляло идею свободных и изящных решений громоздким коммерческим продуктам и тем самым создало основу для появления бесплатного и постоянно совершенствуемого программного обеспечения. Появление Linux как серьёзного конкурента Windows стало символом становления этого движения как влиятельной силы в мире технологий.
Хактивисты: в середине 1990-х годов хакерская деятельность соединилась с открытой политической позицией.
Таким образом, хакерское сообщество включает семь различных поколений или групп, за исключением, пожалуй, первых хакеров, чьи мейнфреймы остались в прошлом. Сегодня всё ещё существуют хакеры «железа» и «программ», а микросерфы, крэкеры и движение открытого кода прочно закрепились. Чтобы понять связь между хакерством и политикой — именно она отличает хактивизм от других форм инновационного использования технологий, — необходимо рассмотреть природу самого хакерского сообщества. Начать можно с анализа политических взглядов первых двух поколений хакеров.
Ранняя хакерская политика
Это были радикальные, почти партизанские хакеры, которые сумели придать компьютеру совершенно новый образ и политическое измерение, недостижимое для крупных корпораций вроде IBM и их последователей. Благодаря им информационные технологии приблизились к тому, чтобы стать инструментом демократической политики.
В эпоху «электронного популизма» хакеры стали не только техническими первопроходцами, но и вдохновляющими фигурами. Рассмотрение политизированных аспектов раннего хакерства помогает понять, как внутренние ценности движения привели к возникновению хактивизма. Среди хакеров первого поколения были те, кто имел радикальные политические взгляды и стремился сделать вычислительную мощность доступной для всех. Однако на практике их цели часто размывались из-за более насущной задачи — получить доступ к сложным системам, соответствующим их техническому уровню.
Этика ранних хакеров основывалась на идее неограниченного доступа к вычислительным мощностям и информации. Для многих стремление к взлому и желание сделать технологии демократичными и доступными были двумя сторонами одной медали. Но это стремление имело двойственную природу: с одной стороны, оно способствовало прогрессивным, даже утопическим идеям о свободном обществе, а с другой — нередко отдаляло хакеров от социальных проблем, погружая их в мир технологий.
Первые проявления социально радикальных импульсов можно увидеть в деятельности группы Йиппи. В 1971 году Эбби Хоффман участвовал в создании подпольной газеты Youth International Party Line (YIPL), выступавшей против решения правительства США финансировать войну во Вьетнаме через налог на телефонные счета. Газета призывала отказываться от уплаты этого налога как формы протеста против войны. Позже издание стало технически ориентированным и в 1973 году сменило название на Technological American Party (TAP). В его выпусках публиковались подробные инструкции по телефонному фрикингу — получению бесплатных звонков путём манипуляций с телефонной системой, а также материалы о радиопиратстве, отмычках и обходе счётчиков.
TAP прекратил существование в 1984 году, но его идею продолжил журнал 2600, посвящённый фрикингу и хакерству. В Европе примерно в то же время появился немецкий Chaos Computer Club (CCC), который выдвинул лозунг «Вся информация хочет быть свободной» и отстаивал право на свободную коммуникацию и обмен знаниями по всему миру.
Антикорпоративные настроения, характерные для первых хакеров, сохранились и во втором поколении, что отражалось даже в названиях небольших компаний вроде Itty-Bitty Machine Company (пародия на IBM) и Kentucky Fried Computers. Однако этот дух свободы вскоре уступил место коммерциализации. Компьютеры, некогда символизировавшие освобождение, превратились в потребительские товары. Яркие перспективы, открывавшиеся новыми технологиями, оказались удивительно совместимы с корпоративным контролем и коммерческой выгодой. Информация стала товаром, а компьютерная индустрия — мощным инструментом капитализма. Надежды на использование компьютеров как средства противостояния власти растворились в электронных развлечениях и жажде прибыли.
Со временем политический заряд хакерства ослаб. Изначальное стремление расширить демократию через свободный доступ к информации сменилось более эгоистичными мотивами — жаждой доступа к технике ради самой техники и стремлением к коммерческому успеху. Антиавторитарные настроения стали восприниматься не как форма протеста, а как проявление неудовлетворённого потребительского инстинкта — желания пользоваться ресурсами, которые недоступны для «покупки».
Такое разочарованное восприятие выразилось в романе Дугласа Коупленда Microserfs, где он описывает жизнь молодых программистов, работающих в штаб-квартире Microsoft. Здесь впервые показано полное слияние корпоративного и личного пространства. Компания предоставляла работникам душевые, зоны отдыха и всё необходимое, чтобы человек фактически жил на работе. В 1990-х этот процесс зашёл так далеко, что корпорации перестали нанимать людей — люди сами становились корпорациями.
Штаб-квартира агентства DARPA.
Появление микросерфов как отдельной группы хакеров наряду с крэкерами обозначило политический спад хакерской культуры. Корпорации вроде Microsoft сумели ассимилировать хакерские черты — страсть к программированию, увлечение кодом — и обратить их на службу «силиконовому капитализму».
В ответ на это в 1990-х возникли два новых направления — движение открытого кода и хактивизм. Они символизировали возвращение к изначальным антикоммерческим и контркультурным ценностям хакерства, стремление противостоять превращению технологий и человеческой жизни в товар.
Движение за открытое программное обеспечение всё больше утверждало себя, возвращая изначальный смысл понятию «хак», и происходило это в условиях гиперкоммерциализированного бумаинтернета, предшествовавшего краху доткомов. Хотя движение открытого исходного кода является сложным явлением, в его основе лежит стремление создавать изящные программы путём обмена исходным кодом внутри сообщества, которое может проверять и улучшать любые решения. Процесс заключается в том, что кто-то создает программный код и выкладывает его, чтобы другие могли его критиковать, совершенствовать и развивать. Почти всё такое программное обеспечение распространяется бесплатно, с единственными ограничениями — его нельзя продавать, а любые улучшения должны быть доступны другим для изучения и дальнейшего совершенствования. Известная операционная система Linux, широко используемое программное обеспечение веб-сервера Apache и развитие браузеров Netscape в проекте Mozilla — всё это, в той или иной форме, примеры проектов с открытым исходным кодом.
Хотя само движение и его сторонники существовали уже много лет, возможно, являясь прямыми наследниками первого поколения хакеров, долгое время оно оставалось уделом лишь технически одарённых людей. Преданность идее создания элегантного программного кода часто изолировала участников движения от широкой публики, которая не могла использовать или понять