Рассказы из русской истории. Поэты Империи - Владимир Ростиславович Мединский
Этот человек всегда жил только своим трудом и своим умом.
Еще одна загадка — как он выпутался из ситуации, когда его обман с происхождением раскрылся. В Академии преподавался широкий спектр дисциплин, и среди них, естественно, богословие.
Ломоносова готовили в священники. Но вдруг на каком-то этапе стало известно, что он не сын ни дворянина, ни священнослужителя.
Что же тут должно было последовать? Изгнание с позором?
Нет, Ломоносову каким-то образом удалось пробиться на аудиенцию к самому Феофану Прокоповичу, вице-президенту Святейшего синода, в прошлом ближайшему сподвижнику Петра I. Студент понравился влиятельному церковному деятелю, и владыка Феофан за него заступился.
Феофан Прокопович. Парсуна. Середина XVIII в.
Спас Ломоносова
А через некоторое время его выбрали в качестве одного из лучших студентов для продолжения образования в Санкт-Петербургском академическом университете.
Из Москвы — в столицу и за границу
В то время этот университет, будучи совсем небольшим учебным заведением, относился к основанной Петром I Академии наук, которая, в свою очередь, представляла собой некий эксклюзивный замкнутый клуб ученых, финансируемый государством[9].
Весь без исключения «профессорско-преподавательский состав» был иностранным. Петр I хотел, чтобы Академия наук начала функционировать как можно скорее, но своих ученых у нас не было: светской академической науки в России просто не существовало. Были либо талантливые самоучки-механики, как Нартов и Кулибин, либо хорошие учителя, как Магницкий. Ученых-естествоиспытателей в европейском понимании не имелось как класса. И Петр повелел пригласить иностранцев, в основном из Германии.
Одной из задач Академии наук было воспитание отечественных научных кадров в собственном университете. Увы, дворяне в него особенно не стремились, их влекла военная и государственная карьера, заниматься наукой не казалось престижным. Университет влачил довольно жалкое существование, и, чтобы хоть как-то поддержать образовательный процесс, в Петербург перевели десяток московских студентов. Сенат выделил пять рублей в месяц на содержание каждого. Для Ломоносова это уже означало определенный материальный плюс. Ибо пять рублей — больше, чем рубль.
Он хорошо знал греческий и латынь, зарекомендовал себя как прилежный студент и вскоре оказался в числе избранных для обучения за границей. Три лучших студента Санкт-Петербургского университета были направлены для изучения горного дела и химии в один из лучших европейских университетов того времени — Марбургский (Германия). Там он освоил и немецкий язык. Спрос на горных инженеров на Родине был колоссальным.
Дом, в котором Ломоносов жил в Марбурге
Здесь обзавелся семейством
Каждый студент перед отъездом получил авансом огромную сумму подъемных — триста рублей. Представляете, в Славяно-греко-латинской академии Михайле платили один рубль в месяц — и вдруг целое состояние! Ломоносов расплатился со всеми долгами (вы помните: он всегда был должен, но деньги всегда возвращал). Оставшиеся двести рублей перевел в немецкую валюту.
Один талер тогда равнялся примерно восьмидесяти копейкам. Примерно так же, как в советское время один доллар США равнялся шестидесяти семи копейкам. Впрочем, это был некий виртуальный курс, в СССР такой обмен был невозможен.
Почему я об этом вспомнил? Потому что слово «доллар» образовано от слова «талер».
Интересно, как Ломоносов потратил эти деньги. Согласно отчету, отправленному им в Санкт-Петербург:
Проезд Любек — Марбург — 37 талеров (транспорт в те времена был дорог);
Один костюм — 50 талеров (это не сегодняшняя одежда китайского производства, тогда каждая вещь шилась вручную, материя была дорогой, а работа портного стоила еще дороже);
Дрова на всю зиму — 8 талеров;
Учитель фехтования — 5 талеров за первый месяц;
Учитель рисования — 4 талера;
Учитель французского — 9 талеров в месяц (интересно, что учитель языка получал в два раза больше, чем учитель фехтования);
Парик, белье, туфли, чулки — 28 талеров (обувь стоила так же дорого, как и одежда);
Учитель танцев — 8 талеров за пять месяцев (совсем дешево);
Книги — 60 талеров (самая большая статья расходов. Книги в то время были дорогими, а Ломоносов приобрел целую библиотеку — издания на немецком, латинском и французском языках).
Его обычный студенческий день выглядел так:
— с 9 до 10 часов — физика,
— с 10 до 11 — рисование,
— с 11 до 12 — теоретическая физика;
— перерыв на обед;
— после обеда — занятия по метафизике, логике, французскому языку;
— вечером — танцы или фехтование.
Несмотря на напряженный учебный день, Ломоносов исправно платил дань студенческой вольнице. Германия была студенческой страной, студентам даже разрешалось носить шпагу, как дворянам в России. Дуэли случались постоянно. Как и полагалось по законам студенческого братства, Ломоносов был драчуном и гулякой. У него и тут накопилось немало долгов, впрочем, как и у двух его товарищей.
Кстати, одним из студентов, поехавших с Ломоносовым за границу, был Дмитрий Виноградов — основатель знаменитого Императорского фарфорового завода. Ученый раскрыл секрет тонкого фарфора и положил начало производству русского фарфора, по качеству не уступающего саксонскому. Будете в Петербурге, обязательно посетите музей ИФЗ: экспонаты эрмитажного качества. А еще лучше, закажите экскурсию на производство, там вам расскажут такие секреты, которые больше не узнаете нигде[10].
И. Г. Вилле. Портрет Христиана фон Вольфа. XVIII в.
Благодетель гения
Ломоносову повезло с наставником. Немецкий профессор Христиан фон Вольф был настоящей звездой европейской науки. При этом он особо выделял Ломоносова: «Этот русский парень — светлая голова». Вольф не только принимал его у себя дома, но и покрывал его расходы, давал деньги в долг и оказывал другую помощь. Став на родине профессором Академии наук, бывший студент со временем выплатил все, что был