Олег Царев - Роковые иллюзии

Этот опыт не только способствовал тому, что Шульце-Бойзен стал еще более ярым противником нацистов, но и научил его необходимости затаиваться и делать вид, что принимаешь нацизм. По рекомендации Геринга он был зачислен в Школу транспортной авиации в Варнемюнде, которую и закончил с отличием как летчик-наблюдатель, получив затем должность в министерстве авиации. Хорошее владение иностранными языками позволило ему сделать карьеру в контрразведке «люфтваффе», где его быстрому продвижению по служебной лестнице в пятом отделе генерального штаба способствовал Геринг. Будущий рейхсмаршал был почетным гостем на свадьбе лейтенанта Шульце-Бойзена в 1936 году, когда он женился на Либертас, внучке графа Ольденбурга унд Гертфельда, близкого друга кайзера Вильгельма II.

Несмотря на свое аристократическое происхождение, Либертас Шульце-Бойзен была интеллигентной, воспитанной в духе интернационализма женщиной, которая разделяла ненависть мужа к нацистам. Она беззаветно помогала ему в создании подпольного антифашистского кружка в Берлине, ведущими членами которого были Гизелла фон Пёллниц и Вальтер Кюхенмейстер, искусствовед-самоучка и член коммунистической партии, чьи связи в КПГ включали Курта и Элизабет Шумахер, которые впоследствии вошли в состав агентурной сети «Корсиканца». Получив известие о том, что нацистские секретные службы планируют разжечь восстание троцкистов в Барселоне в 1937 году, Шульце-Бойзен и Гизелла фон Пёллниц сговорились передать секретное предупреждение об этом на французском языке (чтобы замаскировать его источники) в посольство СССР в Берлине.

Арвид Харнак впервые вступил в контакт со своим единомышленником Шульце-Бойзеном в 1935 году, однако их тайное сотрудничество началось лишь пять лет спустя. К тому времени лейтенант «люфтваффе» возглавлял группу в составе примерно 20 человек, объединенных намерением свергнуть Гитлера. В кружке Шульце-Бойзена среди тех, кто имел непосредственный доступ к военным секретам «третьего рейха», были высокопоставленный начальник контрразведки в министерстве авиации по фамилии Гетц и майор Грегор, тайный коммунист, который был офицером связи у Геринга, отвечающим за контакты с министерством иностранных дел. Еще одним важным источником из сети Шульце-Бойзена был человек под псевдонимом «Швед» (не путать с Орловым, который носил такой же псевдоним). Это был капитан, имя которого не приводится в архивах, но он был личным адъютантом фельдмаршала фон Листа, командующего германскими войсками на Балканах[132].

Военная информация, которую Шульце-Бойзен начал передавать через Харнака в Москву, вскоре стала настолько важной, что 15 марта 1941 г. Центр приказал Короткову вступить в прямой контакт со «Старшиной» (псевдоним, присвоенный Шульце-Бойзену), чтобы поощрить его к созданию самостоятельной агентурной сети.

«В прошлый четверг „Корсиканец" свел нас со „Старшиной", — сообщил Короткое из Берлина 31 марта. — „Старшина" прекрасно понимает, что он имеет дело с представителем Советского Союза, но не по партийной линии. Впечатление такое, что он готов полностью информировать нас о всем ему известном. На наши вопросы отвечал без всяких уверток и намерений что-либо скрыть. Даже больше того, он, как видно, готовился к встрече и на клочке бумаги записал вопросы для передачи нам». В то же время Короткое постарался полностью выполнить совет Харнака относительно того, как обращаться с Шульце-Бойзеном[133].

«Нас „Корсиканец" предостерегал о необходимости полностью избегать того, чтобы у „Старшины", этого, как он характеризует, пылкого декабриста, не оставалось чувства того, что его партийная работа, которую он, „Старшина", обоготворяет, превращается в простой шпионаж, — сообщал он Центру. — В противовес „Корсиканцу", который строит большие планы на будущее и подготовляет своих людей на то время, когда к власти придут коммунисты, „Старшина" нам кажется более боевым человеком, думающим о необходимости действий для достижения того положения, о котором мечтает „Корсиканец"»[134].

Как показывают досье «Корсиканца» и «Старшины», после установления прямого контакта НКВД с Шульце-Бойзеном и освобождения Харнака от роли промежуточного звена работа обоих источников стала более продуктивной. Именно через чету Харнак Шульце-Бойзен установил контакт с писателем и сценаристом Адамом Кукхоффом. Его жена Грета когда-то была студенткой университета штата Висконсин, а сам Кукхофф был лидером антифашистского кружка, называвшего себя «творческой интеллигенцией». Через двоюродного брата Харнака они также установили связь с тайной социал-демократической оппозицией Гитлеру, которую возглавлял Карл Герделер, бывший мэр Лейпцига, впоследствии казненный за участие в заговоре против Гитлера в июле 1944 года. Еще одним членом кружка Кукхоффа был Адольф Гримме, известный социал-демократ и товарищ профсоюзного деятеля Вильгельма Лейшнера, в состав собственной подпольной оппозиционной группы которого входил шеф берлинской полиции (Polizei-Prasident) граф Вольф фон Гельдорф, собравший досье компрометирующих материалов на нацистское руководство[135].

Потенциальная ценность такой группы для советской разведки была весьма значительной. 19 апреля 1941 г. по приказу Центра Короткое организовал через Харнака встречу с Кукхоффом. Сценарист с готовностью согласился сотрудничать с русским представителем и снабжать его информацией; ему был присвоен псевдоним «Старик». Его группа стала третьим важным компонентом берлинской сети «Красной капеллы», как это видно из схемы, находящейся в досье «Корсиканца». Решение начать использовать в качестве источников разведданных эти взаимосвязанные группы антифашистов далось Москве нелегко вследствие того, что их аморфность и разветвленность нарушали строгие правила безопасности, в соответствии с которыми НКВД обычно управлял своими агентурными сетями. Однако потребность в информации в те весенние месяцы 1941 года, когда приходили все более зловещие подтверждения приближающегося нападения на Советский Союз, объясняет, почему Центр позволил Короткову выступить в роли куратора для всех трех сетей, используя псевдоним «Степанов» в своей секретной переписке с Москвой[136].

Досье «Старшины» показывает, насколько точным источником разведывательной информации был Шульце-Бойзен, когда дело дошло до передачи военной разведывательной информации в преддверии немецкого вторжения 22 июня. Доступ к военным секретам обеспечивала ему работа в министерстве авиации, где он обрабатывал секретные разведывательные донесения германских военно-воздушных атташе. Глубокие и подробные разведданные, которые он передавал Короткову, не только относились к вермахту, но и давали Москве возможность заглянуть в операции германской разведки против Соединенных Штатов, как это видно из доклада от мая 1941 года, полученного из берлинской резидентуры!