Анатолий Алексин - Письма и телеграммы

Я ведь знаю, как любит она разглаживать каждую морщинку на платье! А отсюда, с этого балкона, Марина могла бы глядеться прямо в озеро - такого чистого, что даже цвет камешков на дне разобрать можно..."

Мечты, мечты!..

На третьем этаже налетели на меня молодые штукатуры - ребята из ремесленного. "Где же газета?! - кричат. - Обеденный перерыв на носу, а газеты нет! Эх, работнички!.."

Я объяснил, что в понедельник мы "не выходим". Да они это и сами знают. Просто работали без выходного, воскресенье смешалось у них с рабочими днями - вот и понедельника не заметили.

Ну, стали извиняться. А за что? Ведь их "налет" доставил мне только радость! Значит, газету ждут...

Совсем забыл... Ты же спрашивала, чем кончилась борьба вокруг знаменитого уж здесь ястребковского "рекорда". А кончилась она тем, что парторг наш сказал начальнику стройконторы: "Мы не против показателей, а против очковтирателей". И рассмеялся: случайно в рифму получилось. Мы хотели дать эти слова "шапкой" на второй полосе, но Титыч не разрешил: "Цитируйте классиков!"

Выслал тебе бандеролью не только фельетон о Езерском (ты ведь и об этом просила), а всю подшивку нашей газеты, которую ты так неуважительно именуешь то стенгазетой, то боевым листком.

Алексей.

P. S. Кстати, вчера зачислили в штат редакции машинистку. Нашли наконец! Отыскали! Девятнадцатилетняя девушка из Ленинграда. Никаких оценок давать не буду. Скажу лишь, что весь мужской состав нашей редакции (кроме меня) вышел сегодня на работу в новых костюмах.

Телеграмма первая

Каменищи. Строительство завода. Редакция многотиражки. Алексею Костенко.

Выезжаю десятого тридцать третьим скорым, вагон седьмой.

Марина.

Телеграмма вторая

Поезд тридцать третий скорый, вагон седьмой. Марине Крыловой.

Насчет машинистки наврал. Жду нетерпением, крепко целую.

Твой Алексей.

1956 г.