Твой выход, Бен! - Сабине Энгель

– Мне нужен ассистент.

Я встрепенулся. Это была классная идея. Во-первых, мне совсем не хотелось появляться на сцене – вдруг напортачу и выставлю себя на посмешище. А во-вторых, я бы выполнял ответственную задачу и как-никак участвовал бы в общем деле.

Но не тут-то было. Фрау Шнук как раз перешла к раздаче остальных ролей и просто не обратила внимания на мою поднятую руку.

– А нашим принцем будет…

Она задержала дыхание и сделала паузу.

Все мальчики в классе, кроме Йонаса, замерли. А девчонки, наоборот, оживились и захихикали. Мелисса принялась шушукаться с подружками, их головы сомкнулись в тесный кружок. Кевин уставился на свои обгрызенные ногти. Леону срочно понадобилось поднять с пола клочок бумаги, и он нырнул под парту. Каждый надеялся, что роль принца достанется не ему. На всякий случай я тоже начал незаметно сползать со стула. Принц должен быть белокурым и голубоглазым – это всем известно. Поэтому мне с моими карими глазами и чёрными, отросшими чуть ли не до плеч патлами можно было не особенно волноваться. Однако я ошибся.

– Бен!

Голос фрау Шнук поразил меня, словно световой меч. Я испуганно втянул голову в плечи. Все разом повернулись в мою сторону. Мне вдруг стало жарко. Во рту пересохло, как в пустыне планеты Татуин[2]. Йонас похлопал меня по плечу, и откуда-то издалека донёсся его понимающий шёпот:

– Ну ты и влип, приятель.

Другие мальчики тоже бормотали что-то сочувственное. Девчонки отпускали глупые шуточки. Но ужаснее всех была Мелисса. Она часто-часто захлопала ресницами, изображая влюблённый взгляд, и томно проворковала в мою сторону:

– Сможешь меня даже поцеловать…

Мелиссины подружки дружно захихикали. А у меня внутри всё похолодело.

Не помню, как прошёл остаток урока. Не знаю, кому достались роли гномов и охотника. Я больше ничего не соображал. Всё вокруг плыло, как в тумане. Так начался самый страшный кошмар моей жизни.

Прошла неделя, а кошмар всё не кончался. Наоборот. Он разросся до размеров катастрофы.

Репетировать мы пока не начали, поскольку девочки считали, что сначала надо переделать всю пьесу.

– С чего вдруг Белоснежка выполняет всю работу по дому за семерых взрослых мужчин? Это так несовременно! – с важным видом заявила Мелисса.

Йонас тихонько застонал, а Кевин и Леон скорчили рожи.

Но фрау Шнук согласилась:

– Абсолютно верно. В наше время мужчины и женщины равноправны. Равные права означают и равные обязанности. За это я когда-то выходила на улицы[3].

– Вот бы там и осталась, – шепнул Йонас.

– И Мелиссу бы с собой прихватила, – добавил я.

– Белоснежка должна не у плиты стоять, а руководить гномами! – заявила Лина.

– Интересная мысль, – похвалила её фрау Шнук.

И зря. Потому что девчонки сразу загалдели и стали наперебой вносить совершенно дурацкие предложения:

– Пускай гномы сами готовят себе еду!

– А после моют посуду!

– И носки свои пусть тоже штопают сами!

Мальчики даже не пытались вмешаться. Любое возражение отскочило бы от девчонок, как выпущенный из бластера заряд отскакивает от защитного поля. Меня же тем временем одолевали совсем другие заботы.

– Дам пять евро, если поменяешься со мной ролями, – попробовал я подкупить Финна. Он был блондин, на полголовы выше меня, и из него наверняка получился бы отличный принц.

– И не мечтай, – решительно отказался Финн. – Я играю второе дерево, и точка.

– Хочешь, забирай всё моё лего, вместе с редкими деталями! – попытал я счастья у Йонаса.

– Не-е, – поморщился он. – Я буду сидеть за сценой и отвечать за технику – это самое интересное.

– Никого не интересует, что происходит за сценой, – влезла со своим мнением Мелисса. Хотя её никто не спрашивал, и она даже не поняла, о чём мы говорим. – Это занятие для тупиц, – добавила она.

Йонас усмехнулся:

– Правда? А к кому ты побежишь, если у тебя вдруг сломается микрофон? К тупице?

Но Мелисса не позволила сбить себя с толку.

– У нас нет микрофонов, болван! – сказала она, отбрасывая волосы со лба. – У меня и так достаточно сильный голос.

Йонас сделал вид, что ему всё равно, и пожал плечами. Но я заметил, как на его губах промелькнула недобрая улыбка.

На месте Мелиссы я был бы с ним осторожнее.

* * *

Папа оказался единственным, кто обрадовался моему назначению.

– Подумать только, главная роль! – приговаривал он, обнимая меня. – Это большая честь!

Я попытался ему возразить.

Но папа только рассмеялся и взъерошил мне волосы.

– Молодец, сынок, так держать! Видно, фрау Шнук о тебе высокого мнения, раз доверила главную роль.

Что я мог сказать? Объяснять, что он ошибается, было бесполезно. А он ошибался. Вот Белоснежка – да, главная роль, ну и ещё, пожалуй, гномы. А этот несчастный принц даже в названии не упоминается. В сказке ему отводится такое же скромное место, как Кайло Рену в «Звёздных войнах». Кажется, фрау Шнук навязала мне роль принца из чистой вредности.

Незаметно прошло две недели. Начались репетиции. С каждым днём я всё отчётливее понимал, что Кайло Рен был просто вынужден перейти на Тёмную сторону Силы.

Поскольку одноклассники по-прежнему не собирались меняться со мной ролями за деньги или разные ценные вещи, я стал действовать по-другому.

– Вот возьму и расскажу всему классу, что ты влюбился в Лину, – пригрозил я Леону. Тёмная сторона Силы уже завладела мною.

– Рассказывай, мне-то что, – отозвался он.

Леон топтался у левого края сцены – там, где намечалось устроить кухню гномов, и мыл невидимую посуду. Я разговаривал с ним из-за кулис, где стоял в ожидании своего выхода.

– Хочешь, чтобы я вместо тебя целовал Мелиссу на глазах у всей школы?! Нет уж, спасибо! – заявил Леон и старательно вытер воображаемую тарелку несуществующим полотенцем.

– Прекратите болтать во время работы! – шикнула на нас Мелисса. Она сидела за столиком в центре сцены и барабанила пальцами по бутафорской клавиатуре. Именно так, по её мнению, должна была выглядеть современная Белоснежка, которая руководит гномами.

– Странно, что она до сих пор не догадалась подгонять нас плёткой, – съязвил стоявший рядом со мной Йонас. – Из неё получилась бы неплохая укротительница хищных зверей.

– Вот бы на минутку превратиться в хищного монстра. В нексу![4] – Я придал своему лицу свирепое выражение, широко разинул рот и сделал вид, что заглатываю Мелиссу. А после облизнулся.