Thornbird - Эль Кеннеди

— Я понимаю, почему ты здесь, Райан, — говорит она. — Ты отчаянно нуждаешься в ответах. Но хотя гипноз и является мощным инструментом, он не предназначен для того, чтобы навязывать воспоминания. Скорее, он помогает пережить их в безопасной обстановке под руководством специалиста.

Я киваю, пытаясь успокоить дыхание.

— Ты готова начать?

— Уже? — удивляюсь я. Я думала, она сначала задаст мне кучу вопросов, чтобы разрядить обстановку.

— Да. Не волнуйся. Мы будем двигаться медленно. — Она указывает на кресло. — Садись.

Я опускаюсь, проводя руками по фактурной обивке.

— Хорошо. А теперь закрой глаза, Райан. Начнём с расслабления.

Я следую указаниям доктора Уилмер, сосредотачиваясь на звуке её голоса, когда она проводит меня через визуализацию.

— Представь себя на тихой тропе, — говорит она. — Вокруг тебя деревья, и солнце пробивается сквозь ветви. Почувствуй тепло, покой.

Я делаю, как она велит, пытаясь погрузиться в образы, отвлечься от напряжения в груди. Вскоре ее голос звучит мягко и ритмично, каждое слово погружает меня все глубже. Не знаю, сколько времени проходит, но кажется, что оно течет медленнее. Как будто я все это вижу во сне.

— А теперь я хочу, чтобы ты представила дверь. Это дверь, которая хранит воспоминания, которые ты ищешь. За ней могут быть вещи, которые ты боишься увидеть, но помни — здесь ты в безопасности. Ты контролируешь ситуацию.

Я чувствую, как сжимаются мои руки, и заставляю себя разжать пальцы. Я продолжаю дышать, представляя эту дверь перед собой. Она старая и тяжёлая, будто была заперта годами.

— Когда будешь готова, Райан, открой дверь. Скажи мне, что ты видишь.

Я прерывисто выдыхаю и мысленно тянусь к дверной ручке. Она прохладная на ощупь и поначалу не поддается. Не хочет открываться. Но потом, с легким скрипом, дверь распахивается.

За ней мелькает лицо моего отца, как на кинопленке, быстро и прерывисто. Мой пульс учащается, но голос доктора Уилмера успокаивает меня.

— Что ты видишь?

— Там есть... я вижу лес. Мы идём по нему.

— Кто это «мы», Райан?

— Мой отец. Я и мой отец. Мы идём. — Мои пальцы впиваются в подлокотники кресла.

— У тебя отлично получается, Райан, — тихо говорит она. — Не торопись. Позволь себе увидеть всё, что приходит.

Я пытаюсь. Я очень стараюсь увидеть. Но там ничего нет. Только деревья, листья и солнечный свет.

— Здесь ничего нет, — разочарованно говорю я. — Просто лес. Тропинка.

— Всё в порядке. Продолжай дышать со мной. Глубокий вдох, раз, два... долгий выдох, три, четыре...

Я дышу с ней. Вдох. Выдох. Раз, два, три, четыре и...

— Нам нужно поторопиться, милая. Пока твой папочка не вернулся из города.

У меня вырывается вздох.

— Что такое, Райан? Что ты видишь?

— Моя... мама. — Эмоции переполняют горло, мешая дышать.

Я вижу её. Маму. Её каштановые волосы собраны в хвост. Её глаза сияют.

— Она счастлива. Мы собираемся его удивить, — бормочу я.

— Удивить кого?

— Моего папу. Мы идём в его мастерскую в лесу, потому что мама ищет портрет. Она хочет вставить его в рамку к его дню рождения, — рассеянно говорю я. — Это будет мой подарок ему.

— Какой портрет, Райан?

— Мой.

В своём воображении я вижу, как мы с мамой входим в мастерскую, хихикая друг с другом, как сообщницы. Она такая... живая. Её кожа сияет. Солнечный свет проникает через окна, отбрасывая тёплые полосы на деревянный пол.

— Твой папа будет в восторге.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Я слышу шорох бумаги, когда она перелистывает эскизы на большом чертёжном столе папы. Я брожу по домику, улыбаясь скворечникам на разных стадиях строительства. Мы должны покрасить этот на выходных. Папа так сказал.

— Вот оно! — победоносно говорит мама, держа в руках плотную бумагу. Моё собственное лицо смотрит на меня. — Посмотри, какая ты красивая.

— Ты всё ещё в мастерской, Райан? — спрашивает доктор Уилмер.

— Ага. Но мы собираемся уходить, и... нет, она останавливается.

— Осторожно, зайчик. Эта доска шатается.

У меня перехватывает дыхание. Я не могу дышать.

— Райан?

— Она нашла эскизы. — Я стону в отчаянии. — Его жертв. Она только что нашла рисунки, которые он спрятал под полом.

Тон доктора Уилмер становится твёрдым, но не агрессивным.

— Что сейчас делает твоя мама?

— Она смотрит на них.

Я вижу, как дрожат её руки. Её губы приоткрываются в шоке.

— Что случилось, мамочка?

Она делает судорожный вдох.

— Ничего, Габби. Пошли. Вернёмся в большой дом.

— Она сунула что — то в карман. — Я так сильно кусаю губу, что становится больно. — Мы уходим. Мы снова в лесу. Мы... идём. Домой, кажется.

— Давай снова сосредоточимся на дыхании, Райан. Я вижу, что ты задерживаешь дыхание.

Я задерживаю?

О. Может, поэтому у меня горят лёгкие.

Доктор Уилмер смягчает голос.

— Глубокий вдох, раз, два... долгий выдох, три, четыре...

Я дышу.

Раз, два, три, четыре и...

— Мы будем там сегодня вечером. Я только что забронировала билеты. Пожалуйста, мама, перестань. Я всё объясню, когда мы с Габби приедем. Что? Ради бога, нет. Нет. Габриэль не поедет с нами.

— Я хочу поговорить с бабушкой!

Мама закрывает трубку рукой.

— Габби, — укоряет она. — Я же сказала тебе пойти выбрать несколько игрушек, чтобы взять их с собой в поездку.

— Это ночь, когда он застрелил её, — выпаливаю я. — Нет. Я не хочу здесь находиться.

— Всё в порядке, Райан. Ты в безопасности. Ты здесь, со мной. Просто дыши.

Вспышки той ночи проносятся в моей голове. Лихорадочные сборы. Моё замешательство. Страх.

— Что это? Откуда это у тебя?

— Она кричит на него, — шепчу я.

— Твоя мать?

— Она кричит. И дрожит. Она машет чем — то перед его лицом.

— Где ты, Райан? Попробуй осмотреться.

Моё сердцебиение выходит из — под контроля. Я пытаюсь сосредоточиться на сцене, но она размыта. Я вижу... чемодан. Вещи, разбросанные по полу. Она уронила их, когда он прервал её.

— Это вещи Лии! Она была в них на Рождественском параде в Старлинге. И эти рисунки Анабель Уайт!

Отчаянный, звериный вопль эхом разносится в моей голове.

— Почему на этих альбомах была кровь? Что ты натворил, Габриэль?! Что ты, черт возьми, натворил!

— Я не хочу здесь находиться, — скулю я.

Меня охватывает паника, и я уже не могу сохранять расслабленное состояние. Почувствовав это, доктор Уилмер возвращает меня в реальность, и ее голос выводит меня из состояния визуализации.

Когда я открываю глаза, ощущение почти сюрреалистическое, будто я только что вернулась из другого мира.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.