Джеймс Паттерсон - Медовый месяц

— О чем я говорил? — снова переспросил Джеффри внезапно осипшим голосом, но с трудом закончил эту фразу. Все его тело задергалось и начало сползать со стула. Еще через мгновение Джеффри стал повторять одни и те же слова, напоминая старый испорченный проигрыватель с постоянно заедающей пластинкой. — Мы должны поговорить с тобой… должны поговорить… должны поговорить… медовый месяц…

В конце концов он схватился обеими руками за живот, застонал от боли и беспомощно уставился на Нору налитыми кровью глазами.

Она встала со стула, подошла к раковине, набрала стакан холодной воды, а потом, закрывая руки спиной, высыпала в него огромную дозу простигмина. Ее бывший муж Том, работавший кардиологом, называл это средство простым словом «наскок». В сочетании с хлор-хинин-фосфатом, который она подмешала Джеффри в омлет, данное средство ускорит процесс удушья и быстро приведет к остановке сердца. Причем все эти препараты в считанные минуты растворятся в организме без остатка.

— Вот, выпей, — решительно предложила она Джеффри, протягивая стакан.

Он закашлялся и посмотрел на нее, уже чувствуя себя не в состоянии сфокусировать зрение на одном предмете.

— Что… это?

— Выпей, — настойчиво повторила Нора. — Это тебе поможет.

Плоп. Плоп. Пшик. Пшик.

Он отчаянно ломал голову, тщетно пытаясь связать концы с концами и собрать воедино разрозненные кусочки этой загадки. И она вдруг стала его личным делом, делом О'Хары-Туриста. И все так или иначе было связано с той таинственной дискетой, которую он захватил перед зданием Центрального вокзала. А на ней список имен, адреса, банковские счета, огромные суммы денег.

Да еще тот парень из пиццерии, который пытался пристрелить его.

Но кто стоит за всем этим? Обыкновенный продавец или шантажист? А может быть, это его собственные люди?

И чего им всем надо? Интересно, они знают, что он скопировал файл, или просто подозревают его в этом?

«Они не верят мне, а я не верю им». В общем, дожили. Неужели сейчас во всем мире так происходит?

Как бы то ни было, все свободное время, включая, разумеется, и тот счастливый день, который он провел со своими ребятами на стадионе «Янки», О'Хара продолжал изучать список имен, тщетно пытаясь вникнуть в существо дела. К сожалению, он был далеко не гением в подобных вопросах.

Ясным представлялось только то, что люди из этого списка незаконно хранили свои деньги на оффшорных банковских счетах.

И не просто деньги, а более миллиарда долларов.

Он уже пытался связаться с некоторыми банками, указанными в этом списке, но все без толку. Он даже позвонил по домашним телефонам некоторым лицам из того же списка, но с таким же успехом. Да и что он хотел услышать от них? Что они признаются в незаконных финансовых махинациях?

В тот поздний воскресный вечер он просматривал последний номер газеты «Нью-Йорк таймс», чтобы как следует подготовиться к очередному разговору с Норой Синклер, как вдруг ему в глаза бросились знакомые имена. Вот это удача! Наконец-то! Три, четыре, пять, девять, одиннадцать фамилий из того самого таинственного списка. И все они принимали участие в светской вечеринке в ресторане «Уолдорф-Астория».

И ему показалось, что он многое понял. По крайней мере то, почему его решили убрать. Хотя бы потому, что он в принципе мог что-то знать о той дискете.

А он действительно знал о ней.

О'Хара знал об этом деле намного больше, чем хотел.

«Давай, О'Хара, топай, шевелись, делай что-нибудь». Сьюзен хочет арестовать ее, а это означает, что мне нужно поторапливаться, и, вероятно, босс не станет возражать, если я нарушу некоторые правила. В конце концов, это всего лишь мое личное понимание проблемы и способов ее решения.

Сидя на стуле перед Стивеном Кепплером, я не мог не отметить про себя некоторые особенности его внешнего облика. Во-первых, адвокат был лысым и старательно зачесывал на лысину остатки волос с затылка, что еще больше подчеркивало их дефицит на его башке. Во-вторых, этот налоговый юрист, который бросился спасать Нору, заметно нервничал.

Конечно, многие люди начинают невольно нервничать, сталкиваясь с агентом ФБР, причем большинство из них без всяких на то серьезных причин.

Я быстро покончил с обычным для такого случая предварительным разговором и подсунул ему под нос фотографию, которую вынул из бокового кармана пиджака. Это был один из тех памятных снимков, которые я сделал цифровой камерой в Уэстчестере.

— Вы узнаете эту женщину? — спросил я, постукивая пальцем по фотографии.

Он наклонился над столом и быстро ответил:

— Нет, я ее не знаю.

Я пододвинул фотографию поближе, чтобы он мог лучше разглядеть ее:

— Посмотрите внимательнее, пожалуйста.

Он взял в руку снимок и попытался сыграть роль человека, внимательно изучающего предложенный ему объект. При этом он хмурился, сдвигал брови, что-то мычал и в конце концов пожал плечами и покачал головой.

— Нет, не могу ее припомнить, хотя должен заметить, что это весьма симпатичная особа.

Стивен Кепплер вернул мне фото, а я старательно потер подбородок.

— Очень странно, — проворчал я.

— Почему?

— Странно, что такая симпатичная особа оставила вам свою визитную карточку, а вы ее не знаете.

Адвокат нервно заерзал на стуле.

— Возможно, кто-то другой дал ее этой женщине.

— Ну что ж, вполне возможно, — рассудительно произнес я, — только мне все равно непонятно, почему она сказала, что знакома с вами.

Кепплер передернулся, одной рукой провел по зачесанным назад волосам, а другой стал судорожно поправлять галстук. Его нервные движения были настолько красноречивыми, что не требовали абсолютно никаких комментариев.

— Позвольте мне еще раз взглянуть на эту фотографию, — нашелся он, протягивая ко мне руку.

Я охотно передал снимок адвокату, с интересом ожидая очередного классического спектакля с ужасно плохим исполнением. И я не ошибся.

— Ах да, подождите минутку! — воскликнул юрист, сдвигая брови. — По-моему, я действительно где-то видел ее! — Он постучал пальцем по фотографии. — Да, да, Симпсон, Синглтон?..

— Синклер, — подсказал я.

— Да, конечно, Оливия Синклер.

— На самом деле она не Оливия, а Нора.

Он покачал головой:

— Нет, я точно знаю, что ее зовут Оливия.

И это сказал человек, который минуту назад утверждал, что вообще не знает данную женщину.

— В таком случае я могу предположить, что она ваша клиентка? — спросил я. — При этом очень симпатичная. Я удивлен, что вы не запомнили ее с первого раза.

— Да, я выполнял для нее определенный заказ.

— Какой именно?

— Агент О'Хара, вы должны понимать, что я не могу разглашать подобные сведения.

— Нет, можете.

— Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду.

— Неужели? Я понял только, что вы отрицали знакомство с клиенткой, которая проходит по моему делу. А еще я понял, что вы солгали федеральному агенту.

— Может, мне напомнить, что вы имеете дело с адвокатом?

— Может, мне напомнить вам, что я могу вернуться сюда через час с ордером на обыск и перевернуть тут у вас все вверх дном?

Я уставился на Кепплера, ожидая, что он наконец-то поймет, о чем идет речь, но вместо этого он набросился на меня с упреками:

— Ваши угрозы могут сработать в определенных кругах, но только не здесь, — прорычал он, упрямо выдвинув подбородок. — А я всегда сохраняю тайну своих клиентов. Мне больше не о чем разговаривать с вами.

Я медленно встал со стула.

— Вы правы, — сказал я, тяжело вздохнув, — вы должны хранить тайны своих клиентов, а я просто потерял контроль над собой. Приношу свои извинения. — Я полез в карман пиджака. — Вот моя визитная карточка. Если вы передумаете, если вам вдруг понадобится протекция полиции или что-нибудь в этом роде, позвоните в мой офис.

Его лицо исказилось от страха.

— Протекция полиции? Вы хотите сказать, что эта женщина представляет опасность для общества? Оливия Синклер? А за что, собственно говоря, ее ищут?

— Боюсь, что не могу предоставить вам всю информацию на этот счет, мистер Кепплер. Но могу предположить, что если она доверила вам свой бизнес, значит, у нее были особые основания доверять вам, разве не так?

Его голос неожиданно поднялся на целую октаву.

— Погодите минутку! — закричал он. — Где сейчас эта Оливия Синклер? Я хочу сказать: вы преследуете ее, не так ли?

— В том-то и дело, — спокойно отреагировал я. — Мы следили за ней долгое время, но сейчас понятия не имеем, где она может скрываться. Мистер Кепплер, я не могу рассказать вам обо всех ее делах, но должен сообщить, что речь идет об убийстве, причем, вполне возможно, не об одном.