Джеймс Паттерсон - Кросс

Так, куда это его занесло?

Ага, Тридцать первая улица. Прямо по курсу — переулок Блюз, почти безлюдный в это время дня, в отличие от ночи, когда открыты все клубы и туда валят толпы народа. Сейчас он слушал Джеймса Макмертри и группу «Хартлесс бастардз». Ему нравился этот диск, и он, припарковав машину, остался в салоне, чтобы дослушать.

В конце концов он вылез, потянулся и поморщился от скверного городского воздуха.

«Готов или нет, но я пошел». Он решил срезать дорогу до Висконсин-авеню и посмотреть на тамошних дам. Может, какую и удастся как-нибудь заманить в темный переулок. И что потом? Да все, что ему захочется! Он же Майкл Салливан, Мясник из Слайго, реально чокнутый урод, заряженный гремучей смесью бензина и рока. Как это поется в той старой песенке, которая ему так нравится: «Три из четырех голосов, что звучат у меня в голове, говорят мне: иди и делай!»

Перекресток купался в желтоватом свете, льющемся из забегаловки «Ресторан Пикколо», где подавали спагетти. На Эм-стрит, что идет параллельно переулку, популярных заведений тоже немало, а их служебные входы расположены именно здесь.

Он прошел мимо стейк-хауса, потом миновал французское бистро, потом какой-то грязный фаст-фуд, откуда несло горелыми гамбургерами.

И заметил парня, который только что свернул в переулок, а потом еще одного — они шли в его сторону.

Это еще что такое?!

Что это тут происходит?!

Но он уже понял, в чем тут дело! Это конец пути. Кто-то все-таки ухитрился его обскакать, а ведь должно было быть наоборот. Кожаные пальто. Мощные ребята, широкие в плечах. Ясное дело, не какие-то студенты из Джорджтауна, решившие сократить дорогу и пройти напрямик к забегаловке — перекусить.

Он повернул обратно, к Тридцать первой, — и увидел еще двоих.

Ошибка.

Большая ошибка.

Его ошибка.

Он недооценил Джона Маджоне.

— Нас прислал мистер Маджоне, — сообщил один из них, самодовольный и напыщенный, приближаясь к Майклу Салливану. Да, двигались они быстро и крепко его зажали. Двое уже вытащили пистолеты и держали их в руках, небрежно опустив стволы, а Мясник не был вооружен, если не считать скальпеля, упрятанного в сапожок.

А ведь с этой четверкой ему не справиться, никаких шансов. Даже если бы у него был пистолет. Ну и что теперь делать? Щелкнуть их своим фотоаппаратом?

— Он не совсем точно выразился, Мясничок, — сказал второй громила. — Мистер Маджоне вовсе не хочет тебя видеть. Он хочет, чтобы ты исчез. И чем скорее, тем лучше. Сегодня, например. Можешь оказать такую услугу мистеру Маджоне? Мне кажется, можешь. Потом мы разыщем твою жену и троих детишек — и они тоже исчезнут.

Мозг Майкла Салливана лихорадочно работал, ища выход из положения.

Может, ему и удастся убрать одного из них, этого, с длинным языком, тогда проигрыш не будет всухую. Заткнуть ему его грязную пасть, раз и навсегда. И еще порезать его всего.

Но как насчет остальных?

Может, он сумеет и двоих уложить, если очень постарается и если ему повезет. Если бы удалось подойти к ним поближе, чтобы он мог пустить в ход лезвие… Но это вряд ли получится. Они, конечно, тупые, но не настолько. Так что же такое устроить? Ему очень не хотелось пропадать за просто так, без боя.

— А у тебя что, кишка тонка выйти со мной один на один? — решил он подразнить языкастого. — Ты, недоумок! — Он намеренно грубил, стараясь посильнее задеть громилу. Он сейчас все на свете готов был пустить в ход. Все равно умирать, но легко он не уйдет, им придется потрудиться.

Губы киллера скривились в мрачной ухмылке.

— Можешь не сомневаться, я тебя и один уделаю. Только недоумок здесь вовсе не я. Ну-ка, догадайся, кто? Я тебе подскажу — это тот, чью задницу ты подтирал нынче утром.

Мясник сунул руку в карман футболки и оставил ее в таком положении.

Разговорчивый громила замолчал и поднял свободную руку. Остальные сразу остановились. Пистолеты у них были наготове, но они опасались приближаться к этому легендарному киллеру — Мяснику.

Разговорчивый махнул рукой, чтобы стоявшие позади Салливана сместились вправо. Сам он и его напарник шагнули влево. Это освобождало им сектор обстрела. Умно.

— Ты дурак, Майкл. Вот потому и засыпался на этот раз, так ведь? Ты вообще когда-нибудь думал, что все это однажды кончится вот таким образом?

Салливан засмеялся:

— Знаешь, я никогда не думал, что все это кончится. Даже в голову такое не приходило. И сейчас не приходит, если по правде.

— Ну так вот сейчас это и кончится, в лучшем виде. Прямо здесь. Ты только смотри внимательно, пока все огни не погаснут.

Мясник и не сомневался в истинности их слов. Вдруг он услышал такое, во что было трудно поверить.

Звук раздался за спиной, и он развернулся, чтобы убедиться, что это не чья-то жестокая шутка.

В самом конце переулка стоял человек и кричал — нет, это невероятно, это просто чудо!

Или это самый счастливый день в его жизни.

А может, и то и другое.

Кавалерия скачет на выручку из-за холмов!

Смотрите, смотрите, кто явился мне на помощь!

— Полиция округа Колумбия! Всем бросить оружие! Немедленно! Мы из полиции! Оружие на землю!

Салливан увидел копов, он догадался, что двое мощных, как быки, черномазых были именно они, хотя и в цивильной одежде.

Они шли по переулку прямо к ним, и мафиози судорожно соображали, что им теперь делать, на что решиться.

«А копы неплохо выглядят», — подумал Салливан. Интересно, они не из той спецгруппы, которую полиция запустила в Джорджтаун для поимки насильника, то есть его самого?

Можно на что угодно спорить, что так оно и есть, и если это действительно правда, то он здесь единственный, кто это пока что понял.

Один из копов уже вызывал по рации подмогу. Двое гангстеров, те, что стояли недалеко от Висконсин-авеню, повернулись — и быстро пошли за угол.

Полицейские уже достали стволы, но что они могли сейчас сделать?

Салливан чуть не расхохотался — и сделал то же самое — тихо направился к Висконсин-авеню.

А потом побежал, изо всех сил помчался к многолюдной улице. И хохотал, как сумасшедший. Чокнутый. И наглый до безумия. Он бежал, как бегал в прежние времена в Бруклине, когда был еще мальчишкой, когда только еще учился играть в эти игры.

Беги, Майки, беги. Беги прочь от смерти.

Что теперь сделают эти копы? Будут стрелять ему в спину? С какой стати? Потому что он побежал? Так он же чуть не стал жертвой вооруженных бандитов!

Копы что-то орали ему вслед, явно угрожая, но все, поезд ушел, и они только проводили его взглядами. Самая смешная вещь, которая с ним произошла за многие годы, может, за всю жизнь. Кавалерия прискакала на выручку — к нему!

Большая ошибка.

Их ошибка.

Мы с Сэмпсоном подъехали к зданию полицейского участка на Висконсин. Работа кипела, копы в форме входили и выходили, подъезжали машины. Детектив Майкл Райт был расстроен — он с напарником только что упустил Джорджтаунского насильника. А значит, они упустили самый крупный за всю их карьеру шанс прославиться. Тем не менее в «обезьяннике» сидели два типа, которые, вероятно, его знали. Их нужно было расколоть.

Мы с Сэмпсоном миновали пуленепробиваемый экран высотой десять футов и направились в сторону камер для допросов, которые размещались сзади. Эта «рабочая зона» выглядела очень знакомо: ободранные, заваленные бумагами столы, старые компьютеры и телефоны, оставшиеся от прошлых эпох, полки над головой, забитые папками.

Прежде чем мы прошли в камеру, Райт сообщил, что эти двое пока что не произнесли ни слова, но они были вооружены пистолетами «беретта», и он был уверен, что это киллеры.

— Теперь можете развлекаться, — сказал он, и мы с Джоном вошли в камеру.

Сэмпсон заговорил первым:

— Я — детектив Джон Сэмпсон. Это доктор Алекс Кросс. Доктор Кросс — судмедэксперт и психолог, занимается расследованием серии изнасилований в Джорджтауне. Я тоже занимаюсь расследованием этого дела.

Ни один из задержанных не произнес ни слова, не сделал даже попытки пошутить, сломать лед. Обоим на вид было лет по тридцать с небольшим, они явно занимались бодибилдингом, и на физиономиях у обоих — наглые ухмылки.

Сэмпсон задал еще несколько вопросов, а потом мы просто замолчали. Просто сидели и смотрели на них.

В конце концов в дверь постучала секретарша и вручила Сэмпсону только что полученные факсы.

Он прочитал их, потом передал мне.

— Вот уж не думал, что мафия так активна в округе Колумбия, — сказал Сэмпсон. — Видимо, я ошибался. Вы оба — шестерки из мафии. Может, кто-нибудь расскажет, что там произошло в переулке?

Они даже не отреагировали, продолжая все так же самодовольно ухмыляться. Они вели себя так, словно нас здесь не было. Это уже начинало нас бесить.