Черная дама - Андреас Грубер

— Когда в галерее начался пожар, Прикопа, конечно, был на службе, — сообщил Ондрей. — Зато парочка шлюх подтвердит, что в тот вечер, когда сгорел дом Ивоны, он довольно пьяный заночевал в «Papousek».

Под столом Хогарт сжал руку в кулак. До сих пор он оттягивал звонок Кольшмиду. Но в ближайший час придётся объявиться: обратный рейс был забронирован на 21:55.

— Давайте сосредоточимся на Греко. Что вы о нём выяснили?

Ондрей пожал плечами.

— Ничего.

— Ничего?

— Я же сказал.

По словам Ондрея, между королём Праги и Национальной галереей не было никакой связи. Впрочем, даже если бы Ондрей знал о Греко что-нибудь компрометирующее, Хогарт сомневался, что великан ему это расскажет. В конце концов, своё маленькое предприятие с игровыми автоматами он держал под покровительством Греко.

— В оба вечера, когда были поджоги, Греко сидел дома у дочери. А когда исчезла твоя коллега — был в опере. Пуччини или что-то вроде того.

— И что это доказывает? — возразил Хогарт. — Греко всё равно не стал бы пачкать руки сам. Для таких поручений у него есть люди вроде Димитри.

— Верно. Димитри, эта скользкая сволочь, проворачивает много тёмных делишек. О некоторых Греко даже не знает.

Ондрей откинулся назад всем своим массивным телом. Кожаное пальто скрипнуло.

— Но на страховое мошенничество ничто не указывает. Пражское подполье к этому не причастно. Никто из тех, кого я знаю, не дёргал за ниточки.

Он развёл руками.

— Когда затевают такое дело, кто-нибудь всегда бывает в курсе. У Греко хватает завистников. Слух идёт по кругу, рано или поздно кто-нибудь что-нибудь роняет. А сейчас — полная тишина.

— Греко не настолько глуп, чтобы трубить об этом на каждом углу, — проворчал Хогарт.

Ондрей наклонился вперёд и опёрся предплечьями о стол. Когда он заговорил, голос у него стал тихим.

— Слушай внимательно, детектив. Даже если бы он был замешан, его люди не стали бы убивать и впутывать в это Ивону. Я тебе уже говорил. Димитри может в переулке выбить из тебя душу, но дом моей сестры он не подпалит. Понял?

Хогарт глубоко вдохнул. Если Ондрей прав, кражи в Национальной галерее не было. Но страховое мошенничество определённо имело место. Нельзя быть настолько слепым, чтобы не заметить этих признаков. Они буквально лезли в глаза, как лозунги на рекламных щитах.

— Если это был не Греко, он мог бы пустить свои щупальца и выяснить, кто за этим стоит? — предложил Хогарт.

Ондрей снисходительно улыбнулся.

— В этом городе ничего не происходит без ведома Греко. Поверь мне, он знал бы, кто дёргает за нитки. Но он ничего об этом не знает. И об исчезновении той женщины тоже…

— Александры Сендлинг.

Хогарт уставился в свой бокал.

— Значит, дом Ивоны поджёг призрак, — пробормотал он. — Кто, чёрт возьми, за всем этим стоит?

— Ты же детектив!

Ондрей хлопнул его по раненому плечу.

Хогарт вздрогнул, но промолчал. Некоторое время молчали все трое; Ивона тоже сидела тихо.

Наверное, она уже давно жалеет, что пригласила его к себе. Наверняка с каждым часом злится всё сильнее, а он только сидит здесь, окончательно зайдя в тупик.

Чёрт побери, Ивона права. С самого начала следовало вести расследование иначе — осторожнее, тоньше. И надо было послушать совет Димитри: держаться от Ивоны подальше. Тогда всё пошло бы по-другому.

Но время нельзя было повернуть назад. Наоборот, оно мчалось слишком быстро, а звонок в Medeen & Lloyd давно просрочен.

Вдруг дверь «Чёрного Рака» распахнулась. Хогарт и Ондрей одновременно подняли глаза. В зал, взволнованный, почти бегом вошёл Йиржи и направился к их столику. Под глазами у него всё ещё оставались следы чёрного грима после вчерашнего театрального представления.

Йиржи с грохотом поставил между опустевшими тарелками коробку, которую нёс под мышкой. В ней лежали последние остатки имущества Ивоны: рамы от картин, чугунные подсвечники, обгоревшие фотографии и разбитая пузатая ваза — жалкая куча хлама, уже ни на что не годная.

Тотчас вспыхнул горячий спор по-чешски. Ондрей накинулся на приятеля: зачем тот притащил этот мусор в ресторан. В ответ Йиржи вытащил из кармана брюк маленький чёрный предмет. Увидев, что Йиржи вертит между пальцами, Ондрей умолк.

Обгоревшая деталь была не больше ногтя.

— Это Йиржи нашёл в вазе, — перевела Ивона, но Хогарт уже всё понял.

Хотя от жара вещица сплавилась в комок металла и пластика, из которого торчал обугленный провод, Хогарт узнал, чем она была прежде. Он взял комок из руки Йиржи и сжал между пальцами. Слой сажи осыпался, и под ним показалась серебристая поверхность.

— Литиевая батарейка, — пробормотал Хогарт. — Похоже на самодельный направленный микрофон для беспроводной передачи.

— Жучок? — спросила Ивона.

— Кто-то прослушивал ваш дом.

Йиржи, который ничего из этого не понял, взволнованно затараторил. Он всё ещё стоял у стола, и Ондрей втянул его к себе на скамью.

Пока Ивона и оба мужчины продолжали спорить по-чешски, Хогарт следовал за собственными мыслями. Чем дольше он смотрел на оплавленный микрофон, тем муторнее становилось. У кого-то должна была быть серьёзная причина прослушивать Ивону.

К нему самому это не могло иметь отношения: он познакомился с ней всего за несколько часов до поджога. Никто не мог знать, что он зайдёт к ней в дом.

Разговор за столом становился всё громче, и тут Хогарту пришло в голову: возможно, покушение было направлено вовсе не на него, а на Ивону. Прежде такая мысль ему даже не приходила.

Может, кто-то хотел преподать частной сыщице урок, а он просто оказался не в том месте не в то время.

Если он прав, последствия выходили роковыми. Значит, последние два дня он упрямо нёсся по совершенно ложному следу. И всё же в него стреляли. Рана в плече была лучшим доказательством.

Машинально Хогарт обшарил карманы пиджака, но они были пусты. Ему срочно нужна была сигарета, иначе он сойдёт с ума. Что-то здесь не сходилось.

Как в трансе он поднялся и пошёл к вешалке. Вытащил из кармана пальто новую пачку «Stuyvesant». Когда он жадно втянул дым, мысли стали яснее.

Глядя на своё подпалённое пальто, он пытался сосредоточиться на деле. Ткань воняла так, будто неделями провисела в коптильне. К счастью, пулевого отверстия в ней не было.

Пулевого отверстия не было.

Вот он, ключ.

В памяти Хогарт заново пережил последние мгновения перед выстрелом. Ивона