Моряк - Ларс Кеплер

Ребекка достаёт его и сразу понимает, что это письмо Тууликки. Светит телефоном и читает:

«Если я исчезну, хочу рассказать, что мы с моей лучшей подругой Соланж Андерссон добровольно подписали контракт на три дня работы секс-работницами в клубе Ars Erotica в Санкт-Петербурге. Когда мы начали догадываться, что нас ждёт, и захотели отказаться, они всерьёз пригрозили убить нас и наши семьи».

— Что там? — спрашивает Дагмар.

— Подожди, — отвечает Ребекка и читает дальше.

«Мы с Соланж входили в небольшую группу, приглашённую на закрытый приём в российском посольстве в Стокгольме — выпить коктейль с главным организатором Ars Erotica, который ненадолго прилетел в Швецию.

Его зовут Миран Мирантчук.

Именно его я считаю виновным в моей смерти и смерти Соланж.

Миран произнёс неприятную речь о богатстве и власти, а когда сравнил нас с закупленным скотом, Соланж возразила. Он замолчал, подошёл, прижал её к столу, прижёг рот сигаретой, изнасиловал у всех на глазах и сказал, что устроит ей настоящий ад в Санкт-Петербурге.

Мы слышали рассказы других, но это я видела собственными глазами.

Пока я пишу это, Соланж уже покончила с собой, а я скоро сяду на паром.

Пожалуйста, тот, кто найдёт это письмо, передайте его полиции и скажите моей маме, что я знаю, как ей было тяжело, что мне жаль, что я ей врала, и что я её люблю.

Тууликки Люсандер».

Внутри Ребекки одновременно ледяной холод и пылающий хаос. Ей хочется кричать, крушить всё вокруг.

— Что написано? — тревожно спрашивает Дагмар.

Ребекка смотрит на подругу, встречает испуганный взгляд и с трудом сглатывает.

— Это письмо Тууликки. Пойдём отсюда.

— Письмо нам?

— Пойдём, — говорит Ребекка и первой проходит через комнату, чувствуя, как дрожат ноги на лестнице к свежему весеннему воздуху.

Несколько детей бросают фрисби на траве. Ребекку едва не тошнит, она сплёвывает и чувствует холодный пот на спине.

— Дай посмотреть письмо, — говорит Дагмар и протягивает руку.

— Подожди, я не уверена…

— Что там было? — взволнованно спрашивает Дагмар.

Ребекка пытается как можно мягче рассказать о том, что сделали с Соланж, но в конце концов Дагмар вырывает письмо и читает сама. Тихо стонет, опускается на землю и плачет. Ребекка садится рядом, обнимает её и тихо говорит, что обе знают, что теперь делать.

— Что? — спустя некоторое время шепчет Дагмар. — Что мы будем делать?

— Для начала найдём Тууликки.

— Да…

— Напиши Синди… притворись Соланж и спроси, куда переехала Тууликки, — говорит Ребекка.

— Хорошо, — кивает Дагмар.

Она открывает приложение, находит Синди, пишет короткий вопрос, перечитывает, немного меняет тон, показывает Ребекке и отправляет:

«Привет, Синди. Ты знаешь, куда переехала моя подруга Тууликки? С уважением, Соланж».

Синди: «Какого чёрта, не пишите мне! Я же сказала — уезжайте как можно дальше: смените личности, сделайте пластическую операцию и исчезните!!!»

• • •

Ребекка слишком быстро мчится через центр Халлонбергена, резко поворачивает и не обращает внимания, что светофор уже переключился на красный.

Такси справа тормозит с визгом, останавливается двумя колёсами на тротуаре и долго сигналит.

— Это было лишнее, — говорит Дагмар.

— Мне всё равно, — бормочет Ребекка.

— Да… но я бы хотела найти Мирана Мирантчука и распороть его прежде, чем умру.

Они медленнее едут мимо серо-белых высоток со спутниковыми тарелками на балконах, станции метро, сирийской православной церкви, Orient Market и поликлиники, пока не находят место для парковки.

Ребекка проверила Мирана Мирантчука по розыскным спискам Интерпола и сохранила фотографии его лица и большой татуировки с луковичными куполами собора Василия Блаженного на груди.

Его подозревают в торговле людьми, похищениях, изнасилованиях, избиениях и убийствах; на него выдан международный ордер.

Умри, умри, сволочь, снова и снова думает Ребекка.

В темноте сознания Дагмар, словно на экране, возникают дрожащие кадры: Соланж с выпавшими передними зубами танцует балет в розовом; день рождения, когда внимание гостей так её утомило, что она сказала, будто не может открыть подарки — заболели руки; как она часами лежала на полу и плакала после «Титаника».

Ребекка достаёт пистолет из бардачка, проверяет, полон ли магазин, и вставляет его обратно. Дагмар захлопывает дверь, поднимается на тротуар и смотрит на другую сторону улицы.

Ребекка затягивает ремни плечевой кобуры, надевает сверху кожаную куртку и застёгивает молнию.

— Ну что, идём в спа, — говорит она, пытаясь ободряюще улыбнуться подруге.

Глаза Дагмар полны напряжённого горя, челюсти сжаты.

Они вместе пересекают широкую улицу и подходят к светло-серой высотке в конце длинного ряда одинаковых домов. Слабо пахнет мусором и нагретой солнцем пылью. На бордовой стальной двери, ведущей в подвал под отелем Sundbyberg, висит пластиковый карман с фотокопией тропического острова и надписью от руки: Thai Spa.

Ребекка громко стучит, ждёт, снова стучит, а потом уже во второй раз за день достаёт отмычки.

На замок уходит секунд пятнадцать.

Она открывает тяжёлую дверь и смотрит на бетонную лестницу, которая, кажется, ведёт в прачечную. Сквозь стены слышна тихая музыка. Подруги входят, закрывают за собой и спускаются. Сладкий запах кокоса смешивается с затхлым запахом старого пота. Внизу маленькая ярко освещённая люминесцентными лампами комната и низкая деревянная скамья, обозначающая границу, за которой нельзя ходить в обуви. В ряд стоят около десяти пар: кеды, лодочки со стёртыми каблуками, резиновые сапоги и белые матерчатые тапочки.

Пряжки на ботинках Ребекки звякают, когда они с Дагмар переступают скамью и входят в тёмную комнату. Вокруг бамбуковой стойки с крышей из лохматой соломы намотаны мигающие разноцветные гирлянды.

Из переносного CD-плеера гремит музыка U2.

Они останавливаются, увидев голого мужчину на диване, укрытом пластиковой плёнкой. Ему около сорока, большой круглый живот, на правой руке татуировка из трёх перьев.

Он пусто смотрит на них, когда они проходят дальше. Из соседней комнаты пульсирует голубой свет. Мужчина что-то невнятно говорит, вяло показывает на Дагмар, затем опускает руку и чешет живот.

Женщины подходят к полуоткрытой стальной двери бомбоубежища. От песни «One» дрожат пластиковые стаканчики на стойке. На полу валяются вывернутые наизнанку джинсы.

Кисло пахнет рвотой, потом и старой мочой.

Единственный свет в убежище идёт от телевизора на полу: Kunskapskanalen показывает передачу о глобальном потеплении.

У зелёной бетонной стены стоит отключённый солярий. Весь остальной пол покрыт матрасами, одеялами и подушками. В тесной комнате девять человек. Некоторые полностью голые. На