Делиться всем - Арно Штробель
Маркус понимал: с точки зрения полицейских всё против него. Оставалось лишь верить, что обвинения окажутся ложью. В конце концов, он невиновен.
Смирившись, он вытянул руки перед собой:
— Меня сейчас уведут в наручниках?
Манцке кивнул Бауэр, та сунула руку в куртку и вытащила две светлые полоски.
— Мы предпочитаем вот такие практичные стяжки.
— Руки за спину, — приказала старший комиссар, но Манцке покачал головой:
— Ладно, для поездки сойдёт и так. Пусть держит руки перед собой.
Пожав плечами, Бауэр обернула пластиковую полоску вокруг запястий Маркуса, продела конец и затянула так туго, что пластик врезался в кожу. Маркус застонал, но на старшего комиссара это не произвело впечатления. Невозмутимо она проверила, крепко ли сидит стяжка и нельзя ли протащить руки сквозь петлю.
Осознание собственной беспомощности вызвало приступ паники, который он едва сумел подавить.
Как в тумане Маркус шагал рядом с Манцке к его чёрному «Опелю-Инсигнии», а мысли кружились вокруг Леони и вопроса: что же произошло в доме, пока он торчал в холле «Сити-отеля»?
Когда Маркус устроился на заднем сиденье, Бауэр обошла машину и села с другой стороны. Пристегнулась, повернулась к нему:
— Телефон в куртке?
— Да. А что?
— Хочу забрать.
— Зачем?
— Для проверки.
— Я обязан отдавать? — машинально спросил Маркус.
— Нет, не обязаны, — ответил Манцке с переднего сиденья. — По крайней мере, пока у нас не будет судебного постановления. Но мы его быстро получим — вместе с постановлением на обыск вашего дома, пока будем беседовать в управлении.
— Раз не обязан — не хочу.
У Маркуса не было конкретной причины отказывать Бауэр. Просто упрямый протест против несправедливости, которая с ним творилась.
Когда Манцке тронулся, Маркус бросил взгляд на свой дом. Как кому-то удалось проникнуть туда минимум дважды незамеченным? Один раз — чтобы подбросить телефон Беттины в ящик, и теперь — чтобы схватить и увезти дочь? Следов взлома он не заметил — по крайней мере, на входной двери. К тому же вряд ли кто-то станет вламываться средь бела дня в дом, просматривающийся с трёх сторон.
Впрочем, эти соображения ему не на руку: для следователей они вполне могут служить доказательством того, что дочь он похитил сам.
Но он этого не делал. И мысль о том, что случилось с Беттиной, — а теперь, возможно, тот же тип держит где-то Леони и угрожает ей, — почти сводила с ума. Однако пока полицейские зациклены на нём как на подозреваемом, они не станут всерьёз искать другого преступника.
— Что дальше? — спросил Маркус, обращаясь к Манцке.
— Едем в управление, там обстоятельно побеседуем, — объяснил главный комиссар, не отрывая взгляда от дороги. — Если подозрения подтвердятся, запросим ордер на арест у компетентного судьи, и вы отправитесь в следственный изолятор. Так что лучше говорите правду. Признание смягчит наказание. Но главное — нам нужно знать, где ваша дочь.
— Тогда ищите настоящего преступника, а не меня терзайте.
— Посмотрим…
— Когда я смогу позвонить адвокату?
— Когда приедем в управление.
Он позвонит доктору Зайцу, который до сих пор вёл юридические дела фирмы. Разбирается ли тот в уголовном праве — неизвестно, но попытаться стоило.
Размышления прервал звонок телефона Манцке, закреплённого в держателе на приборной панели.
Взглянув на экран, тот коснулся его:
— Марио, что там?
— Насчёт Керна. Я выяснил…
— Секунду. — Манцке коснулся экрана ещё раз, притормозил и прижался к обочине. Когда машина остановилась, снял телефон с держателя и поднёс к уху.
— Давай… да… надо же, какое совпадение… Когда?.. Сколько, говоришь?.. Ого! Ладно, спасибо.
Вернул телефон в держатель, но не тронулся, а обернулся к Маркусу:
— Для вас всё становится хуже.
Маркус в отчаянии покачал головой:
— Что ещё?
— Всего полгода назад вы оформили страховку жизни на жену. На пятьсот тысяч евро.
Да что же это такое.
— И что? А вам сообщили, что мы тогда же оформили такую же и на меня? На ту же сумму. По совету нашей налоговой консультантки — чтобы подстраховать фирму на случай, если с кем-то из нас что-то случится. Можете проверить.
— То есть это совпадение, что вашу жену убивают через полгода после оформления страховки, всё указывает на вас как на убийцу, а вы вдобавок получаете полмиллиона евро? Если, конечно, вас не поймают.
— Да, чёрт возьми. — Маркус выдохнул сквозь зубы. — Именно так. Вы правда считаете меня настолько тупым, чтобы совершить такое дилетантское убийство собственной жены, при котором буквально всё указывает на меня? Вам это не кажется подозрительным?
— Мы опираемся на факты, господин Керн, а факты говорят сами за себя. — Манцке отвернулся и включил передачу. — Ордер на арест мы получим в течение часа, не сомневайтесь. Готовьтесь провести ближайшее время в СИЗО. Может, подумаете о том, что лучше бы сразу сказать нам, где ваша дочь.
В голове у Маркуса всё смешалось. Звонок Беттины в полицию незадолго до смерти. Показания Леони о том, что он дважды, казалось бы, солгал. Её исчезновение, пока он — без возможности это доказать — торчал в холле отеля. Страховка, оформленная полгода назад…
Манцке прав. Для полиции всё выглядит так, будто Маркус — убийца и похититель. Его посадят, отдадут под суд и, возможно, осудят. Он проведёт остаток жизни за решёткой, будучи невиновным…
Но всё это меркло перед осознанием: его дочь — в руках чудовища в человеческом обличье, которое не постеснялось транслировать истязания женщины за деньги в интернете.
Маркус почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Успел выдавить: «Меня сейчас выр…» — и кислая жидкость хлынула в рот. Вскинул руки, прижал к губам. Рядом началась суета. Желудок снова сжался, дверь с его стороны распахнулась, Юлия Бауэр схватила его за плечо и выдернула из машины так, что голова оказалась снаружи.
Тело скрутило, он инстинктивно вскинул голову — и поток изо рта угодил прямо под ноги старшему комиссару. Та вскрикнула и отпрыгнула.
А дальше Маркус словно наблюдал за происходящим со стороны.
Рывком оттолкнулся. Отшвырнул Юлию Бауэр. Бросился бежать.
Мгновенно сориентировался: Франкфуртер-штрассе, ведущая из Бад-Фильбеля. По его сторону улицы — многоэтажные дома; в некоторых на первом этаже — витрины с пёстрыми