Мэтью Эллиотт - Шерлок Холмс пускается в погоню (сборник)

Брамс на секунду задумался и ответил:

– Дженкинс.

– Значит, – Холмс взял форменное пальто и положил его на стол рядом с Дженкинсом, – форма с б́ольшим количеством шевронов принадлежала ему. И, так как китель Болдуина регулярно утюжили и крахмалили, осмелюсь сделать вывод, что эти хорошо отпаренные брюки тоже его.

Холмс обернулся к шкафу и извлек оттуда две пары ботинок.

– Теперь разберемся с обувью, – объявил он.

Я осмотрел ступни обоих трупов и после пары измерений повернулся к Холмсу:

– У них одинаковый размер.

Вместо ответа он принялся изучать ладони трупов. Покончив с этим, поглядел на меня:

– Обычно, Уотсон, ведущая нога находится на той же стороне тела, что и ведущая рука. Судя по этим мозолям на указательном и большом пальцах, можно заключить, что Дженкинс был правшой.

Холмс повернулся к другому столу и после осмотра ладоней второго мужчины, произнес:

– Однако у Болдуина, определенно, ведущей была левая рука.

Затем Холмс повернулся к ботинкам и составил их в пары, после чего перевернул и принялся рассматривать подошвы.

– Вот здесь, Уотсон. Видите? Следы износа и потертости на подошве свидетельствуют о том, что у владельца этой пары ведущей была левая нога. – Он положил ботинки на стол напротив второго трупа. – Следовательно, они принадлежали Болдуину, тогда как эти носил правша Дженкинс.

Холмс достал из нагрудного кармана увеличительное стекло и с впечатляющей целеустремленностью осмотрел форму охранников, начав с той, что принадлежала Болдуину. Я знал, что лучше его не отвлекать, и потому снова занялся осмотром трупов. Минут через десять Холмс вновь перевернул ботинки Дженкинса и принялся изучать их под лупой. Тут из одного ботинка выпал небольшой листок бумаги и спланировал под ноги Холмсу.

– Ха! Что это тут у нас? – воскликнул он, наклонившись, чтобы поднять листок.

Записка была согнута пополам и немного смята. Развернув ее, Холмс изучил листок.

– Написано мужским почерком на обычной писчей бумаге. Похоже, второпях. Видите, вот тут? Бумага испачкана: ее сложили, не дав чернилам просохнуть. Давайте посмотрим, что же здесь такого важного, что Дженкинс решил спрятать ее в ботинок.

Холмс передал мне записку, предлагая прочесть ее вслух. Она гласила:

Локьер был прав.

Рэмзи, Университетский колледж, Лондон.

Он отлично справится с задачей.

Кобер не доставит проблем. Убеди его.

– Невероятная удача, джентльмены! – воскликнул Холмс с блеском в глазах. – Кажется, Дженкинс заговорил с нами с того света, в некотором роде.

– Что за люди упомянуты в записке, Холмс? Вы их знаете? – поинтересовался я.

Он еще раз изучил текст и, кивнув, убрал листок в карман.

– Локьер и Кобер мне не знакомы. Иное дело – Рэмзи. Автор записки был так любезен, что указал, где его искать, – в Университетском колледже, в Лондоне. И, будучи химиком-любителем, я смею предположить, что это не кто иной, как Уильям Рэмзи, выдающийся авторитет в области химии. Не могу только сказать, с какой именно задачей, как утверждает автор послания, «отлично справится» Рэмзи. Думаю, мы должны нанести визит в университет в Блумсбери, Уотсон.

Куин отвез нас на станцию Уормвуд. Когда мы стояли на платформе, он осведомился у моего друга:

– Могу ли я предпринять что-то в ваше отсутствие, мистер Холмс?

– В сущности, остается открытым вопрос об источнике внезапного богатства Болдуина. В конце концов, ввиду отсутствия доказательств противного, для этого могла быть вполне обыденная причина. Неплохо бы потолковать с миссис Болдуин.

– Как пожелаете, сэр. О результатах я извещу вас телеграммой. Куда ее послать?

– Мы будем в Университетском колледже б́ольшую часть дня, – ответил Холмс, усаживаясь в поезд.

В вагоне мы молчали. Мой друг, казалось, разглядывал пейзажи за окном, а я дремал. Немногим позже мы сошли на Юстонском вокзале, неподалеку от Монтегю-стрит, где Холмс когда-то снимал квартиру. Оттуда было рукой подать до Гоуэр-стрит и почтенного учебного заведения, чье величественное здание нельзя созерцать без восторга.

Мы пересекли двор, поднялись по ступенькам и вошли в колледж через исполинских размеров греческий портик. Студенты, у которых мы осведомились о расположении ректората, указали на помещение в противоположной части увенчанного куполом круглого зала-ротонды. Оттуда нас проводили на факультет неорганической химии, который, как сообщил Холмс, последние три года возглавлял профессор Рэмзи.

Пока мы ожидали его с лекции, я заглянул в лабораторию, оборудованную по последнему слову техники: масса пробирок, мензурок, змеевиков и газовых горелок. Никакого сравнения с домашней лабораторией Холмса. Я взглянул на своего друга и был необычайно удивлен тем, что он, обычно тщательно скрывающий свои эмоции, с откровенной жадностью взирает на все это.

Долго ждать нам не пришлось. Рэмзи зашел в кабинет, и, пока он разговаривал с секретарем, я отметил, что этот человек гораздо выше и стройней большинства профессоров, преподававших мне в медицинской школе. В свои тридцать с небольшим он был как минимум таким же высоким, как Холмс, и носил козлиную бородку, резко обрывавшуюся на линии подбородка. Создавалось впечатление, что перед нами личность неординарная и обладающая неоспоримым авторитетом. Он подошел и с большим воодушевлением поприветствовал нас.

– Мистер Шерлок Холмс, я полагаю, – сказал он с ярко выраженным шотландским акцентом, энергично тряся руку моего друга. – Что за приятный сюрприз!

– Рад слышать, – ответил Холмс и указал на меня: – Это мой друг и коллега доктор Уотсон.

– Приятно познакомиться с вами обоими, разумеется. – Рэмзи пристально разглядывал детектива-консультанта, словно пытаясь определить, насколько тот соответствует своей репутации. – Мистер Холмс, должен признаться, что страстно желал познакомиться с вами с тех самых пор, как прочел ваше «Практическое руководство по анализу окисей в криминалистике», а также узнал о ваших подвигах из журнала «Стрэнд».

– Вы заставляете меня краснеть, профессор, – сказал Холмс. – Та работа была всего лишь скромным исследованием ржавчины. Не стоит относиться к ней слишком серьезно.

– Напротив, мистер Холмс. Видите ли, я сам недавно опубликовал несколько исследований оксидов. И все же мои изыскания по большей части носят теоретический характер. Проблема в том, что здесь, в университете, мы, ученые, имеем дело в основном с умозрительной стороной наших открытий. А вот вы, приняв на вооружение наши теории и разработав свои собственные, нашли им практическое применение вне стен лаборатории, чему я, признаться, завидую. – Он со вздохом оглядел лабораторию. – О, если бы я только мог вырваться из этой золотой клетки и заняться чем-то вроде вашего ремесла.

– Я смущен, профессор. Однако у вас все же есть возможность поучаствовать в этом, хотя бы и косвенно.

Улыбка пробежала по лицу ученого, глаза его загорелись.

– Охотно соглашусь.

Рэмзи повел нас в комнату рядом с лабораторией и предложил занять два кресла напротив кушетки, на которую уселся сам.

Холмс кратко описал все приключившиеся в Шепердс-Буше необычные события вплоть до сегодняшнего дня и под конец достал бумажку, найденную в ботинке Дженкинса.

– Небольшая сноска[15], так сказать, – усмехнулся профессор.

Должен признаться, я рассмеялся над его каламбуром, а вот мой друг едва улыбнулся.

– Прошу прощения, мистер Холмс, – покаянно произнес Рэмзи. – Продолжайте, пожалуйста.

Холмс прочел записку вслух и передал ее профессору.

– Эти имена вам о чем-нибудь говорят? – спросил он.

Рэмзи в замешательстве уставился на листок:

– Единственный Локьер, которого я знаю, это сэр Джозеф Норман Локьер. Но он всего лишь безобидный астроном. Они не могли иметь в виду его.

– А насчет Кобера?

– Никогда не слышал этого имени, мистер Холмс.

Он вернул записку Холмсу, а тот обратил внимание профессора на упоминание его имени и утверждение, будто Рэмзи «отлично справится с задачей».

– Как думаете, что подразумевал автор записки, профессор?

Рэмзи снова пришел в замешательство:

– Не имею ни малейшего представления, мистер Холмс. Никто не обращался ко мне за консультацией, хотя погодите… Кое-что, пожалуй, все-таки было.

Профессор вскочил с кушетки и исчез в маленьком кабинете, смежном с комнатой, где мы сидели. Вернулся он с конвертом.

– Я получил это со вчерашней почтой.

Он открыл конверт и передал Холмсу письмо.

Мой друг нетерпеливо пробежал послание взглядом.

– Говоря вкратце, – объяснил Рэмзи, – это запрос из недавно созданной небольшой инженерной фирмы. «Индастриал энд инжиниринг траст лимитед» – так, кажется, она называется. Меня просят дать профессиональное заключение относительно разработанной ими технологии, которая будто бы позволяет извлекать золото из обычной морской воды.