Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Угроза подействовала. Жанну больше никто не подкалывал.

3.

Утро из-за стараний «кровавой гебни» началось куда раньше, чем хотелось бы, Айварс привёз Жанну на Вернадского около восьми, чтоб оба успели на Лубянку к началу экзекуции, а девушки вдвоём отправились шастать по зимней Москве. После вечернего ужина в ресторане обе парочки разошлись, рижанин светился от гордости, его распирало, но он молчал. Леонид демонстративно покрутился на спинке сиденья.

— Спина затекла. Спал на раскладушке, своё лежбище отдал Лене. Я же не такой, как калининские насильники — сразу приставать. Может, во вторую ночь. Да, на вторую — наверняка. Надеюсь.

Айварс задрал курносый нос ещё выше. Ему явно обломилось с первого наскока, чему был безмерно рад. Вроде бы не объявлял напарнику «социалистическое соревнование» в спорте покорения женских сердец и женских постелей, но всё равно чувствовал себя победителем. Правда, победителем на бобах, он не получил премии за «Кристалл», влез в долги ради «волги» и обстановки в квартире. Заначку на автомобиль, естественно, сложил в сберкассу, и никакие прелести Жанны не сподвигли бы его эту сумму распотрошить.

— Лёня, кстати… Дай рублей 50 до зарплаты. После вчерашней «Праги» всего трёха в кармане.

В голосе прозвучал упрёк: зачем повёл четвёрку в один из самых престижных ресторанов города. Туда и попасть непросто, если нет знакомых в УБХСС или прокурорской корки в кармашке. Не дешёвый, а какой-то там высшей наценочной категории. Скорбь от денежных потерь из-за «гусарства» Леонида потеснила благодарность за то, что подсватал красивую и сговорчивую барышню.

Жанна действительно была эффектна. Под шубкой оказалось короткое зелёное платье, оголявшее колени на максимуме того, что позволяла мода 1970 года, и выгодно подчёркивающее фигуру, сверху вырез доходил до ложбинки на груди. Тёмно-серые глаза стреляли огнём. Волосы пшеничного цвета образовали косу толщиной с бедро ребёнка, уложенные столь затейливо, что даже Юлия Тимошенко не смогла бы конкурировать, знаменитая «бледная с косой» из анекдотов.

На её фоне Лена сознательно ушла на второй план в строгой узкой юбке ниже колена и обтягивающем свитере под горло. Она была мила, но и только.

Устраивала Леониду экзамен — не переключит ли тот внимание на более яркую с фасада гинекологиню? Или специально тушевалась, чтоб не привлечь взглядов Айварса и не провоцировать конфликт, потому что предпочла не его? Кто поймёт женскую душу, спрашивать бесполезно, всё равно правды не услышать.

Дома на Вернадского преобразилась. Куда делась провинциалка, робеющая в дорогом ресторане? Юбка и свитер моментально улетели в угол. Поэтому, рассказывая о ночи в одиночестве и якобы на раскладушке, Леонид давил в себе смех и одновременно зевоту, выспаться Лена не позволила.

Он вытащил сиреневую четвертную.

— Держи и старайся уложиться. Нефиг разбрасываться.

Айварс благодарно принял купюру.

— Сиреневый Ленин мне нравится больше, чем в Мавзолее. Но ещё лучше — зелёный, как на 50 рублях.

— У Громова перехвати.

— Уже…

Из-за чего Леонид догадался, что с зарплаты ему 25 рублей не вернутся. Латыш задолжал слишком многим. Впору таксовать по вечерам на милицейском «москвиче».

В этот раз следователи прессовали их часа три, вопросы сводились к правильности применения пистолета, Леонид отбивался, Айварс выступал свидетелем защиты.

— Вы предупредили задерживаемого о возможном использовании оружия, сделали предупредительный выстрел в воздух?

— Конечно — нет! Он угрожал нам смертью, ствол его «макарова» смотрел мне в лоб. Даже микросекундное промедление грозило смертью обоим — мне и Ловкнису.

— Но ваши наставления предписывают предупредить задерживаемого о возможном применении оружия, произвести выстрел в воздух…

— И вы, товарищ капитан госбезопасности, созерцали бы наши с Айварсом хладные трупы с биркой на пальце ноги.

— Так и запишем: правила применения оружия нарушены, по мнению свидетеля — из-за необходимой обороны.

— Но ведь состояние необходимой обороны снимает вопрос об ответственности! Тогда зачем столько вопросов? — едва не взвыл Леонид.

— Снимает. Но мы обязаны всё выяснить досконально. Продолжаем. Перед выстрелом в Степанова, причинившим ему смертельное ранение, вы предупредили его о возможном применении оружия? Произвели предупредительный выстрел в воздух?

Понимая, что возмущаться бесполезно, Воронов отвечал сугубо односложно — к облегчению гебиста. Тот не унимался:

— Перед выстрелами в гражданина Песенко в количестве трёх, приведшими к смерти данного гражданина, вы предупредили его о возможном применении оружия? Произвели предупредительный выстрел в воздух?

— А Фанни Каплан, взяв на мушку Ленина, предупредила его? Произвела выстрел в воздух?

— Нет. Поэтому её расстреляли. А с вами только устанавливаем факты.

Вывалившись в коридор по окончании допроса, Леонид, исходящий гневом в стадии «кипит наш разум возмущённый», наткнулся на невероятно довольного Айварса.

— В автомагазин только что поступила партия «волжанок». Погнали! Успеем до спектакля.

Единственный на всю первопрестольную магазин по продаже авто располагался на Бакунинской улице. Но сначала поехали в сберкассу — ту, в которой Айварс сложил неприкосновенный запас на оплату машины, и деньги можно было получить лишь там, ни в какой другой сберкассе города низ-зя!

— У тебя табельное при себе?

— Естественно. С ночи засады ни разу не появлялся на Пушкинской, пушку вычистил, а дома сейфа нет, не оставить же ствол девчонкам поиграться… 6 патрон потрачено, 10 выстрелов тебе хватит? На маленькую войнушку?

— Чтобы нас и дальше прессовали в КГБ… Леонид, давай сер-рьёзнее. Сумма не маленькая. 9 200 рублей! Мало ли… Но лучше не стреляй.

В сберкассе её не оказалось. Айварс рвал и метал, требовал заведующую, угрожал, а потом умолял: работа сплошь командировочная, всего день в Москве… Волшебным образом 9 200 наличными нашлись.

Потом неслись на Бакунинскую, игнорируя скоростные ограничения, а порой и светофоры, раз не остановились на взмах жезла ГАИшника, Айварс шипел сквозь зубы:

— Пусть ищут водителя-нарушителя в Кировском РОВД.

И ещё сильнее давил на газ, с заносами проходя заснеженные повороты.

Успели, стали в хвост длинной очереди, узнавших о прибытии партии «волг» набралось много. Шла она на удивление быстро, и через полчаса латыш уже мысленно рыдал, что не пофорсит перед девушками сегодня вечером. В магазине он получил всего лишь чек об оплате и накладную. А сама машина? В Южном порту и только в понедельник. На сегодня их все разобрали.

Когда взъерошенный Айварс выкатился на коридор, проклиная автомобильную бюрократию более яростно, чем Леонид три часа назад — кагебешную, услышал от напарника, что в Южном порту надо бы оказаться не позднее пяти утра. Так