Отвратительная семерка - Майя Яворская

Самойлова взглянула на толпу, собравшуюся на площадке. Почти все мужчины пытались повторить фокус, и даже некоторые женщины. Последних останавливало лишь то, что они были в платьях. Пока трюк не удавался никому.

«Ну не пропадать же добру? – думал каждый участник процесса. – Достал ли рюмку, стоя на руках, или нет, а выпить-то ее надо». Поэтому после каждой неудачной попытки рюмка все равно опорожнялась. Постепенно толпа входила в нужную кондицию.

– Ты же их споил! – изумилась она.

– Почему я? Они сами. Я пил, только стоя на руках, а гости – просто так.

– Тоже верно.

Но Киру все же что-то смущало.

– А где наши ангелочки? Как-то их давно не видно.

– На заднем дворе играют в футбол, – безмятежно ответил Гриша.

– Играют во что?

– В футбол.

Самойлова не поверила своим ушам и пошла посмотреть.

Ресторан располагался в уютном особнячке в самом центре города и принадлежал какому-то Союзу, то ли писателей, то ли журналистов, то ли еще кого-то. Кира не успела рассмотреть табличку у входной двери. Фасад здания выходил на бульвар, по которому плотным потоком проносились машины. Но у строения был и задний двор – уютный скверик с ухоженными клумбами, лавочками и гипсовой скульптурой лося и лосихи.

Дети не играли в футбол, как сказал Гриша, а пытались мячом попасть по рогам лося. Каждый промах сопровождался скорбным воплем, от которого звенели стекла в соседних домах.

– Откуда у них мяч? – с чувством безысходности в голосе поинтересовалась Самойлова.

– Я из дома захватил.

– Из какого дома? – решила уточнить Кира, вспомнив об увеличившемся в размере рюкзаке у того за спиной, когда выходили из квартиры невесты.

– Ну-у-у, – протянул неуверенно Гриша, почувствовав, что опять сделал что-то не так, – того, откуда мы этих малышей забирали.

– Гриша, ты идиот?! – тихо процедила Кира. – Как можно брать что-то без спроса в чужом доме?

– Так я же не для себя, я для детей, – обескураженно ответил помощник.

– Какая разница?

– Большая! – веско заметил он и приосанился. – Если для собственных корыстных целей, то это кража. Если для общего блага – социально одобряемый поступок.

– Юрист ты наш доморощенный, – с усталостью в голосе ответила Самойлова. – Отбить у лося рога, по-твоему, социально одобряемый поступок? Колись, что ты еще спер?

– Почему спер? – возмутился Гриша, и как-то заерзал под ее пристальным взглядом, проводя при этом руками по карманам.

– А что, нет?

– Нет. Просто позаимствовал. На всякий случай.

– Что именно? – решила уточнить Кира, чувствуя надвигающийся скандал.

– Да ничего, собственно. Просто моток бечевки.

– Зачем? – понимая, что все страшное, что могло произойти, уже произошло, вяло поинтересовалась она.

– Говорю же, на всякий случай, – уверенный в своей правоте, ответил помощник. – Если не понадобится, верну.

– Гриша! Если нас обвинят в воровстве, я тебя покрывать не стану. И работать с тобой не буду. Ты же не помощник, а обезьяна с гранатой. Я с тобой постоянно как на пороховой бочке. Еще немного, и просто повешу тебя на этой веревке.

– Она не выдержит.

– Значит, задушу собственными руками.

– Да не волнуйся ты так, все будет нормально, – безмятежно сообщил шлемазл, наблюдая, как близнецы уничтожают ландшафт.

Самойлова вернулась в зал вместе с помощником. Она заметила, что состязание в распитии алкогольных напитков, стоя на голове, привело участников банкета в нужное состояние – начались стандартные конкурсы, предлагаемые ведущими на подобных мероприятиях. И публика приняла их с не меньшим энтузиазмом.

Теперь можно было немного расслабиться и пойти перекусить. Фотографам не полагалось есть вместе с гостями, поэтому стол для них накрыли в соседнем помещении. Гриша есть отказался, сославшись на отсутствие аппетита, и Кира отправилась туда в полном одиночестве.

Но не успела она съесть салат, как из зала раздались вопли. Самойлова уже подумала, что гости избивают ее помощника за воровство, и решила взглянуть, насколько серьезно они настроены: просто отмутузить его или линчевать. Но все оказалось не так плохо.

Это вернулись близняшки. У одной была шишка на лбу, у второй – до крови ободранный нос и разорванные на коленях колготки. У малышек вместо ангельских крылышек за спиной болтались только проволочные каркасы. Костюмчики тоже изрядно пострадали. А после игры в футбол от розовых атласных туфелек остались одни воспоминания. Взрослые суетились вокруг и пытались выяснить, что же все-таки произошло. «Ангелочки» говорили наперебой, при этом стараясь ногами выяснить друг с другом отношения. Девчушки неплохо научились уклоняться от ударов друг друга, поэтому большинство из них доставались окружающим.

Из обрывочных фраз кое-как удалось сложить следующую картинку: отбить рога у лося во дворике футболисткам не удалось. Зато удалось перебросить мяч через забор. Перелезть через ограду девочки не смогли, поэтому стали винить одна другую в произошедшем. От слов постепенно перешли к делу – сначала ободрали перья на крылышках, потом занялись физиономиями. Чем бы все завершилось, неизвестно, но в это время во двор выглянул Гриша. Он-то и притащил близняшек в зал, чтобы сдать матери.

Кира смотрела на «милых» ангелочков и думала, что их маме очень повезло. Даже дважды. Во-первых, потому что их было двое и они выплескивали свою неуемную энергию в первую очередь друг на друга. Если бы такой ребенок в семье рос один, то превратил бы жизнь окружающих взрослых в ад. Во-вторых, это резвились девочки. Если бы развлекались мальчики, было бы еще хуже. Так что не все так плохо, как могло показаться сначала.

Пока взрослые пытались придать близняшкам человеческий облик, Гриша тихонечко направился обратно на задний двор.

Самойлова почувствовала, что приключения еще не закончились. И последовала за молодым человеком. Когда она вышла на свежий воздух, помощник уже сидел верхом на заборе.

– Что ты делаешь?

– Стараюсь достать мяч.

– Ты что, вообще не в себе? Там же чужая территория. Мы даже не знаем, кому она принадлежит. Где-нибудь в Европе за такие деяния просто бы расстреляли.

– Мы не в Европе. А в нашем государстве понятие частной собственности игнорируется. Чем я хуже?

Когда он перемахнул через забор, Кира приготовилась услышать или автоматную очередь, или предсмертные хрипы из разорванного собаками горла. Но послышались лишь грохот и мат. Она