Дух Офуми - Окамото Кидо
Вернувшись на лодку, он обнаружил, что все пятеро мужчин и та самая женщина каким-то образом успели благополучно собраться вместе. Если бы только это – в происшествии не было бы ничего особенного. Но Сэйдзи не давала покоя мысль, что тот незнакомец, с которым тогда в вихре разговаривала женщина, был не кто иной, как тот самый странный прорицатель. В суете и общей панике он, конечно, не стал при всех заводить этот разговор и молча отвез пассажиров назад в город. Однако позже, когда повсюду начали вспоминать загадочного «морского монаха», Сэйдзи уже не таясь рассказывал и об этом эпизоде. По его словам выходило, что одна из его пассажирок, по-видимому, была лично знакома с тем безумным провидцем. Из мужчин двоих он прежде уже возил раза два, но знакомство их было чисто шапочным, и откуда они родом – он не ведал. Остальные трое мужчин и женщина наняли его лодку впервые. Все они, судя по наружности, были, скорее всего, состоятельными горожанами из нижнего города. Чаевые в тот день они дали весьма щедрые.
Этот рассказ вскоре дошел до ушей Хансити. Он тотчас отправился на Цукидзи-каваси и первым делом расспросил самого Сэйдзи. Но тот, как ни старался, ничего нового добавить не смог: кроме того, что уже было поведано, он и в самом деле не знал ровно ничего. В самой харчевне осведомленность хозяев была еще меньшей.
– Если кто-нибудь из тех пассажиров еще раз появится, немедленно пошли за мной. Не то, смотри, и ты сам невзначай можешь в беду вляпаться, – строго предупредил его Хансити.
С тем он и ушел. Это было уже примерно через полмесяца после той злополучной вылазки на отлив. Вернувшись в свой дом в Канда-Микава-тё, Хансити немедленно позвал одного из своих верных подручных, Кодзиро, и велел ему навести самые подробные справки о самом лодочнике Сэйдзи. На другой день Кодзиро вернулся с обстоятельным докладом.
– Почти все выяснил, – сообщил он. – Поспрашивал у других лодочников. Этому Сэйдзи сейчас двадцать один или двадцать два года. До сих пор за ним решительно ничего дурного не водилось.
– А каких-нибудь особенных пороков за ним не замечали?
– Ну, с его ремеслом без выпивки, конечно, не обходится. Иногда и в мелкую игру перекинется. Но так, чтобы за ним тянулась какая-то дурная слава, – такого нет. Говорят, правда, что у него есть зазноба в Синагава, но это ведь для молодого парня дело самое обычное.
– Не суди по себе, – усмехнулся Хансити. – Ну, ладно. В общем, довольно. Теперь уже кое-какой след нащупан. Раз уж взялся, ступай-ка в Синагава и выведай поподробнее, как он там живет и что за девица у него. Название дома знаешь?
– Знаю. Ее зовут Отацу, а дом – Кэ-Исэ. Сейчас же и пойду.
К вечеру Кодзиро вернулся, но особых новостей не принес. По его словам, Сэйдзи наведывался туда раза по четыре-пять в месяц, тратил деньги строго по карману и никогда не шиковал. В этом месяце он уже дважды приходил к Отацу, и ничего необычного за ним не заметили. Кодзиро даже предложил копнуть в другом месте, но Хансити решил, что пока и этого довольно, хотя велел и впредь не спускать с лодочника глаз.
С того дня за Сэйдзи наблюдали постоянно, и даже другие лодочные харчевни – от Сибаура до Янагибаси, а также те, что стояли на Канда-гаве, – тоже по возможности прочесывали. Однако до поры до времени ничего нового не выходило. Шли дни, а история с таинственным человеком все не находила своего продолжения. Людская молва тоже понемногу стала стихать. И все же у Хансити эта загадка никак не выходила из головы. Время от времени он спрашивал, что слышно про того лодочника, но Кодзиро лишь с досадой отвечал, что, хоть убей, ни за что не удается зацепиться.
Так незаметно прошли апрель и май. Наступил сезон дождей. Одиннадцатого числа десятого месяца, ранним утром, когда Хансити, встав позже обычного, вышел на веранду после умывания, он увидел, как в соседнем саду под каплями влаги густо багровеют гранатовые цветы. На улице раздавался привычный голос торговца зерном. Небо над городом было тяжелое и серое.
– И сегодня, видно, польет, – пробормотал он, поднимая глаза к тучам.
В эту самую минуту входная решетка загремела, и в дом влетел запыхавшийся Кодзиро. Поиски после той истории с отливом никак не давали ему покоя. Чтобы хоть чем-то оправдаться перед хозяином, он не упускал ни единого случая шарить по лодочным харчевням, речным перевозам и пристаням, выспрашивая все, что только могло хотя бы издали напоминать прежнее дело. И вот нынешним утром совершенно случайно он услышал историю, от которой сразу примчался сюда.
– Что там еще? – осведомился Хансити.
Кодзиро начал рассказывать. Накануне вечером лодочник по имени Сэнпати, из сеточной лодочной харчевни на Канда-гаве, взял знакомого клиента и вышел с ним на ночную ловлю в верховья Сумидагавы. Клиентом был отставной хатамото из Юсима по имени Итисе Сансиро. Они поднялись вверх по реке уже после десяти вечера; дождь к тому времени слегка поутих. Поскольку оба заранее знали, что можно вымокнуть, и лодочник, и клиент были облачены в соломенные плащи и широкополые шляпы. Но когда дождь как будто и вправду стал слабеть, отставной самурай снял шляпу. Под нею у него был повязан полотенцем лоб. Он заметил тогда, что любителю с трудом удается метать сеть, когда шляпа все время мешает обзору.
Итисе Сансиро сам иногда любил бросать сеть. В этот раз добыча шла плохо, и он уже начал заметно сердиться. В какой-то момент он вырвал сеть у лодочника со словами: «Давай сюда. Я сам брошу», – и швырнул ее в темную воду. И тут оказалось, что в нее попалось что-то по-настоящему крупное. «Карп? Сом?» – подумали оба и вместе стали тянуть сеть к борту. Но это оказалось не рыбой. В свете огня из костра, установленного на лодке, они увидели запутавшегося в ячеях человека. Подобные вещи на реке не были редкостью: иногда в сеть попадались бездыханные утопленники. Лодочник уже поморщился и хотел было просто отпихнуть тело назад в