Весна возмездия - Андреас Грубер

Ну да, конечно. А ощущение, что за тобой следят?

Во всяком случае, поход в полицию он мог себе сэкономить. По собственному опыту Пуласки слишком хорошо знал: в такой ситуации ничего не предпримешь, остаётся только ждать. Правда, теперь он будет внимательнее прежнего — и осторожнее.

Тебе нужен крепкий кофе от головной боли, решил он, отложил полотенце и поднялся.

Пока кофемашина негромко гудела, он взглянул на телефон — 23:47 — и заметил, что его барышня-дочка совсем недавно была онлайн. В такое время? С другой стороны, Ясмин давно уже взрослая женщина. Он набрал её наудачу, и она действительно ответила.

Они немного поболтали; Пуласки ходил по комнате, снова прижимал к виску холодное полотенце и на ходу сочинял рассказ о том, чем уже успел заняться за свой «отпуск» в Вене.

— …а потом я поел в ресторане Дунайской башни и после этого сходил на экскурсию «Третий человек» по канализации, — закончил он свой отчёт.

— Папа! — с упрёком сказала она. — Что-то не так. Ты как-то странно говоришь. Я по голосу слышу.

— Странно? — переспросил он. — Я уже похож на местного жителя? Херст, ойда! — попытался он изобразить венский говор рабочего из канализации.

— Папа!

— Я просто устал, пора в постель, — соврал он и посмотрел на кофемашину.

На самом деле усталости он не чувствовал вовсе — напротив, был взвинчен до предела. К несчастью, хорошим лжецом он никогда не был.

— Ладно, если не хочешь об этом говорить, не буду тебя задерживать, — сказала Ясмин.

— Ты меня не задерживаешь, я…

— Что бы ты там ни вытворял в Вене, я даже знать не хочу. Только береги себя, хорошо? Целую крепко, спокойной ночи!

Она отключилась.

Ладно, тоже крепко целую, люблю тебя, мысленно послал ей вслед Пуласки.

Он отложил телефон, пошёл в ванную и бросил мокрое полотенце в душевую кабину. Увидев плитку, он снова невольно подумал об убийстве Алейны.

Вернувшись в комнату, он опустился на кровать и задумался. В памяти всплыла найденная им пуговица Килиана.

Если Килиан действительно потерял её на месте преступления, что ему понадобилось в гостиной? Обыскивал шкафы? Или всё-таки Нимайер подбросил её туда?

По какому-то совершенно ничем не подкреплённому внутреннему чувству Килиан по-прежнему казался ему подозрительным. Возможно, просто потому, что при первой встрече не вызвал особой симпатии.

Тебе просто надо получше узнать Килиана.

Пуласки взял телефон, подключил его к зарядке, нашёл в интернете сайт с подкастом Килиана и стал пролистывать краткие описания выпусков.

Надо же, работящий парень.

Каждый месяц выходил новый эпизод, и теперь их насчитывалось уже девяносто шесть. Крупные дела об убийствах часто растягивались на несколько выпусков и тянулись многие месяцы. Кроме того, время от времени появлялись отдельные эпизоды на другие темы: кражи со взломом, наркотики, похищения, сокрытие преступлений, интернет-преступность и загадочные несчастные случаи. Килиан, очевидно, хорошо разбирался в предмете.

Но в первую очередь Пуласки интересовали нераскрытые убийства. Больше всего он хотел понять подход Килиана. О профессоре Нимайере они уже знали: логически и аналитически мыслящий шахматный гений.

Но как устроен Килиан?

Пролистав примерно половину списка, Пуласки остановился на самом свежем нераскрытом убийстве, которым Килиан занимался в прошлом году: молодую пару убили в гостиничном номере.

Этот выпуск слушали чаще остальных, и комментариев под ним тоже было больше всего. Судя по реакциям, дело сильно взбудоражило публику — и, как показывал комментарий, оставленный всего несколько дней назад, до сих пор оставалось нераскрытым.

Пуласки положил телефон рядом с прикроватной лампой, запустил выпуск и прибавил громкость.

Зазвучала драматическая музыка — что-то среднее между хичкоковским «Психо» и «Челюстями». Пуласки взял чашку кофе, приглушил свет и снова опустился на кровать.

— Добро пожаловать в новый выпуск «CATCH THE KILLER», тру-крайм-подкаста Мартина Килиана, — произнёс приятный женский голос.

Фоновая музыка постепенно стихла, и послышались шорох бумаги, телефонный звонок и писк старого модема.

— Классическая атмосфера детективного бюро, — пробормотал Пуласки, вытянулся на кровати, закрыл глаза и расслабленно пошевелил пальцами ног.

— Молодую пару убили в отеле в Зальцбурге, — прозвучал голос Килиана, сдержанный и мягкий. — Однако умерли они лишь несколько дней спустя. Как такое возможно? Мы попытались это выяснить. Но прежде чем мы перейдём к ответу на этот вопрос, давайте поближе познакомимся с жертвами. Кем были Николь и Норберт Шефер? Моя первая гостья сегодня — молодая женщина, которая училась вместе с Николь. Привет, и спасибо, что нашла для нас время.

— Привет.

— Как ты это пережила? О чём подумала, когда узнала из новостей о смерти Николь?

— Мне это показалось… таким нереальным… И до сих пор кажется. Я всё ещё не могу поверить, что Николь умерла… что её убили… Это звучит так ужасно. Обычно такое слышишь только в новостях — про людей, которых не знаешь… А тут Николь, господи… простите…

— Ничего страшного. Слёзы разрешаются. Выпусти всё наружу, потом мы сможем это вырезать. Не торопись.

— Нет, всё в порядке, я… фу-у… Я здесь, потому что хочу поговорить о Николь и Норберте. И хочу, чтобы это услышало как можно больше людей… Вдруг появится новая зацепка, которая выведет на убийцу.

— Именно ради этого мы всё и делаем. Так что возьми столько времени, сколько тебе нужно.

— Спасибо, уже лучше. Мы с Николь учились в коммерческой академии во Флоридсдорфе, в Вене. У нас русский был иностранным языком, класс был совсем маленький, а это сближает. Николь с первого курса была старостой, играла в театральной группе, которую сама же и создала, и писала собственные пьесы…

— Какие пьесы?

— Детективные… А потом сама стала жертвой убийства, о господи… Простите, сейчас… сейчас пройдёт… Она была невероятно начитанной, прекрасно разбиралась в истории, литературе, географии и бог знает в чём ещё. К тому же выглядела потрясающе: высокая, стройная, спортивная, с длинными светлыми волосами — почти неправдоподобно красивая. Но мозгов у неё было больше, чем у всех парней, которые за ней бегали.

— Что ж, это, возможно, не такое уж большое достижение, рискну предположить…

— Да, тут ты, пожалуй, прав. Парни на нашем курсе умом не блистали.

— За одним исключением, верно?

— Да, верно. Норберт был таким же исключением, как