Найо Марш - Танцующий лакей

К середине дня ветер в районе Хайфолда стих, но дождь лил не переставая. Темнеть в комнатах начало уже в половине третьего. Казалось, дом и те, кто его населял, застыли в ожидании. Они ни о чем другом не могли думать, кроме двух комнат. В курительной за запертой дверью сидел в кресле Уильям Комплайн, окоченевший, будто был сделан из железа. Руки опущены почти до самого пола, голова уперлась в колени. В другой комнате, для гостей, лежала в постели его мать, едва заметно дыша и никак не отзываясь на похлопывания доктора Харта по лицу, которое он повредил двадцать пять лет назад. На его призывы очнуться она тоже не реагировала. К ней безуспешно взывала ее давняя приятельница Херси Амблингтон, и трижды по просьбе доктора приходил Николас. Пытался позвать мать, но каждый раз его голос срывался почти на шепот.

— Громче, прошу вас, громче, — требовал Харт. — Мы должны ее разбудить. Понимаете, раз-бу-дить!

Ему вторила Херси:

— Ник, не оставляй попыток. Если она услышит тебя, может быть, получится.

А затем миссис Паутин в своей гостиной, лакей Томас в холле и дворецкий Кейпер в буфетной, а также мадам Лиссе в будуаре и Джонатан на лестнице слышали дикие крики Николаса:

— Мама! Это я, Николас. Мама!

Наконец его голос сорвался и наступила тишина, в которой вновь стал слышен шум дождя. Джонатан наблюдал, как Ник вышел из комнаты матери и двинулся к лестничной площадке. Остановился на краю, дернулся и в отчаянии уронил голову на перила. Ройал направился к нему, но, услышав судорожные рыдания, спустился вниз. Поразмышляв с полминуты в холле, он вошел в будуар.

За прошедшее время между леди Амблингтон и доктором Хартом установились странные отношения. Похожие на товарищеские. Херси оказалась понятливой и выполняла его указания без суеты и лишних вопросов. Он и не думал притворяться, что знает, как лечить отравления вероналом.

— Думаю, надо действовать, как и при всех прочих отравлениях, — решил доктор. — К сожалению, яд по-прежнему в организме, поэтому она не приходит в себя. Скорее бы привезли лекарства.

— Сейчас около двух, — отозвалась Херси. — Они должны быть здесь с минуты на минуту.

Харт склонился над больной.

— Доктор, мне показалось, что в ее состоянии что-то изменилось, — произнесла за его спиной помощница.

— Вы правы, сузились зрачки и пульс сто двадцать. Кстати, вы заметили цвет ногтей? Они стали темно-красные.

— А как дыхание?

— Сильно затрудненное. Посмотрим, какая у нее сейчас температура. Поставьте ей термометр. Счастье, что у этой старухи Паутин нашлось хотя бы это.

Херси поставила миссис Комплайн термометр и отошла к окну, выходящему на бассейн и террасу. Кипарисовая аллея частично загораживала дальний конец бассейна и вход в павильон. Значит, Сандра могла видеть, как Мэндрейк вышел из дома и спустился к бассейну, но не его падение в воду. Херси глянула на шкаф, где вчера обнаружила мокрое пальто.

— Температура поднялась, — объявил Харт. — Сейчас тридцать девять и два. Можно попробовать снова дать ей рвотное, но как? Ведь глотать Сандра не может.

Они снова начали приводить ее в чувства и опять безрезультатно. Херси предложила доктору пойти отдохнуть, а она побудет с больной.

— Вы ничего не ели с утра и даже не присели ни на секунду. В случае чего я вас немедленно позову.

Харт внимательно посмотрел на нее.

— А позвольте узнать, куда мне идти? Опять под замок в свою комнату? Ведь там в коридоре кто-то стоит, караулит меня. Чтобы не убежал. Нет уж, лучше я останусь здесь, пока не вернется машина. Если они привезут с собой врача, я отправлюсь в свою камеру.

— Я не верю, что вы убили Уильяма, — неожиданно произнесла Херси.

— Не верите? Это разумно. Я действительно его не убивал. — Доктор повернулся к больной. — А ее состояние ухудшается, рефлексы практически отсутствуют. Глубокая кома. Что вы на меня так смотрите, леди Херси?

— Неужели вы не думаете о том, в каком оказались положении?

— Вы хотите сказать, я не боюсь того, что со мной может случиться? — Харт снова склонился над больной. — Так это правда, леди Херси. А чего мне бояться? Я австрийский беженец, к тому же еврей, нашедший приют в Британии. А здесь, насколько мне известно, пока еще существует правосудие. Я не верю, что меня признают виновным в убийстве, которого я не совершал.

— А вы верите, что убийцу найдут? — спросила Херси, помолчав.

— Конечно. — Он выпрямился, продолжая смотреть на нее.

— Может быть, вы знаете, кто это?

Доктор усмехнулся:

— Знаю. Сказать?

— Не надо, — поспешно отказалась леди. — Давайте не будем больше об этом говорить.

— Давайте, — согласился доктор.

Внизу в Зеленой гостиной Джонатан слушал излияния мадам Лиссе. Оделась она соответственно обстановке. В черное платье, напоминающее траурное, но великолепно облегающее фигуру. От нее пахло дорогими духами. Она попросила миссис Паутин передать хозяину дома, что хочет с ним поговорить.

Ройал, только что видевший отчаяние Николаса на лестнице, настороженно поглядывал на красивую гостью.

— Благодарю, что вы согласились меня выслушать. — Мадам Лиссе потупилась. — Мне кажется, вы здесь единственный, кто правильно оценивает ситуацию. И вам можно доверять.

— Благодарю вас. — Джонатан поправил очки.

Мадам Лиссе продолжила еще какое-то время в том же духе. Это была совсем другая женщина, не англичанка. Она умела разговаривать с мужчинами, знала, как польстить их самолюбию. И добилась своего. Хозяин дома был явно польщен, что выражалось в смущенном хмыканье и постоянном стремлении прикасаться к очкам.

Вначале Элиза объяснила, почему скрывала свое замужество. Ее салон процветал, а доктор Харт был известен как противник косметики. Он даже написал книгу — это было задолго до их знакомства, — разоблачающую «засилье салонов красоты».

— Можно представить, как повели бы себя мои клиентки, узнав, что я его жена! Так что, поженившись в Лондоне, мы продолжали жить отдельно. И до недавнего времени нам ничего не мешало.

— Пока в Чиппинг не перевели Николаса? — спросил Джонатан.

— Да. Но тут уж я ничего не могла с собой поделать, хотя Фрэнсис дико ревновал. Он каким-то образом узнал, что Николас принял приглашение и будет здесь. Пришлось поехать и мне. Надежды, что Николас станет вести себя разумно и Фрэнсис успокоится, не оправдались. Они оба словно взбесились. Присутствие его брата и матери обстановку не улучшило. Я тысячу раз пожалела о приезде сюда.

— Так что вы хотели мне сказать? — спросил наконец Ройал.

— Просто все объяснить. Думаете, приятно сознавать, что этого увальня Уильяма убили из-за меня? Ведь все думают, что Фрэнсис принял его за Николаса и убил из ревности! Но это не так, мистер Ройал. — Мадам наклонилась и заглянула ему в глаза. Сквозь стекла его очков. — Да, не так. Я не сомневаюсь, что это сделал он, но мотив был совсем другой. Вы сами слышали, как этот несчастный молодой человек кричал, что всем расскажет про роковую операцию. Миссис Комплайн ведь из-за этого пыталась покончить с собой. Из-за того, что чувствовала себя виноватой в смерти сына. Она думала, Фрэнсис убил Уильяма из-за нее.

Джонатан поморщился.

Мадам Лиссе наклонилась ближе.

— Вы чуткий человек, понимаете женщин. Я это почувствовала с первой встречи. Инстинктивно.

Мадам Лиссе вроде бы случайно взяла его руку и продолжала, продолжала. А потом как-то само собой получилось, что уже Ройал держал обе ее ладони в своих.

— Вы должны понять: от меня тут мало что зависело. Я жертва мужских страстей. Да, Николас в меня влюбился, но как я могла ему помешать? И я им увлеклась, признаюсь, потому что уже не любила мужа. Но вы же сами видите, какой он. Однако убийство не имеет отношения ни ко мне, ни к Николасу. А что меня ждет впереди, даже страшно подумать! — Элиза подняла руку Джонатана и прижала к щеке. — Только вы можете защитить меня тем, что не выдадите нашей тайны.

— Какой тайны? — спросил Ройал, слегка заикаясь.

— Ну, что Николас в меня влюблен. Понимаете, мое имя не должно нигде фигурировать.

— Но при всем желании это невозможно! — воскликнул хозяин дома.

Женщина беззвучно заплакала и придвинулась к нему вплотную.

— Но я прошу вас, прошу…

Джонатан побледнел.

— Я был бы счастлив вам помочь, дорогая, но, к сожалению, это… не в моей власти. Мэндрейк знает. Да и все остальные.

За стеной дома послышался шум приближающейся машины.

Мэндрейк, отправившийся на поиски Джонатана, вернулся и сообщил инспектору, что хозяин дома сейчас подойдет.

— А пока он просил передать вам ключ от курительной.

Аллейн поблагодарил, отпер дверь и вошел, закрыв ее за собой. Первым делом он раздвинул занавески на окнах. Нефритовый топорик с коротким ремешком на ручке, смертоносное оружие майори, лежал на полу недалеко от левого ботинка Уильяма. На лезвии были видны темные пятна.