Отпечатки. Дети окраин - Антон Вадимович Мамон
— Полин… — Клим качнул головой.
— Он спросил, давно ли мы знаем друг друга, я ответила, что это не его дело, и поспешила наверх. Он просил остановиться, клялся, что не причинит зла, но хочет предупредить о чем-то важном.
— Ты не сбежала?!
— Я увеличила дистанцию, приготовила на всякий случай перцовый баллончик и ключи. А он и не подошел ближе. Стоял там, внизу, и вещал вполголоса.
— Угрожал?
— Нет. Говорил, что ты вовсе не тот, кем кажешься, просто умело притворяешься. Типа, все отбитые психи прячутся под масками хороших парней… Я ничего не ответила, добежала до двери, вставила ключ и почти вошла, когда он крикнул что-то вроде: «Берегись! Когда идет охота на оборотня, стреляют даже в домашних собак!». После уже ничего не слышала — забежала в квартиру и заперла замок.
— Ублюдок… — Вавилов ударил кулаком в подоконник.
— Если что, я ни единому слову не поверила, — Полина нежно обхватила лицо Клима ладонями.
— Может быть, и зря? — горько ухмыльнулся тот. — Я и впрямь далеко не святой в прошлом. Единственное, что могу сказать: сейчас все иначе. Я исправился. Как минимум, осознал, что натворил.
— Мне не интересно, — ровно произнесла Полина.
— Что? — Вавилов поднял голову в недоумении.
— Не важно, кем ты был до нашей встречи. Мне тоже есть чего стыдиться. Ошибается каждый, но также каждый может начинать с начала. Как мы… — она подалась вперед, прильнув губами к его удивленно распахнутому рту.
Они страстно целовались до тех пор, пока наконец не оказались на кровати. Там Клим ненадолго прервался и заговорил осипшим голосом:
— Полина. Мне кажется, я тебя…
— Не торопись, — указательный палец лег на пересохшие губы. — Не говори того, о чем можешь пожалеть в будущем. Мы еще с прошлым не разобрались толком. Лучше поцелуй меня.
Вавилов кивнул и исполнил просьбу, а потом они вновь забылись в объятиях друг друга до самого утра…
С трудом открыв глаза под звон будильника, Клим взглянул на мирно спящую Полину и понял, что его жизнь вышла на новый уровень сложности. Теперь он в ответе не только за себя, но и за эту бесстрашную девушку, которая еще вчера наливала ему кофе, а сегодня засыпает и просыпается в его кровати. Сердце сжалось от нежности, но пора было начать новый рабочий день…
Жужжание раздалось как раз тогда, когда Вавилов перешагнул порог спальни. Ему страшно не хотелось, чтобы измотанная переживаниями Полина проснулась раньше времени в свой первый за неделю выходной. Он подошел, чтобы сбросить звонок и перевести мобильный в режим полета, но невольно посмотрел на экран: Арсений Фомин. Тот самыйСеня из полуночной исповеди Полины. Он продолжал настойчиво звонить, даже когда Клим переместился на кухню и закрыл за собой дверь. Повертев телефон в руках, он все же решил ответить, хоть и понимал, что Полине это не понравится.
— Говори, — сухо произнес полицейский, глядя на сизые утренние сумерки.
— Кто это? — Сенин язык заплетался. — Дай трубку ей…
— Ты про Полину?
— Ну да. А ты че за хер? Ее мусорский любовник?
— Слушай сюда, дурачок… — Клим почувствовал, как от гнева пересохло в горле. — Еще раз ты ей позвонишь или попытаешься выцепить живьем… я обещаю, ты будешь жалеть об этом каждый оставшийся день своей никчемной жизни.
— А-а-а… — хрипло протянул парень. — Да, мне один доброжелатель подсказал, что вы спелись. Мошенница и мент. Очень мило, ничего не скажешь.
— Не твое собачье дело.
— Слушай, друг, мне не так много нужно. Минуты три, максимум пять. Мы простимся, как она того заслуживает, и я больше не потревожу. Я как раз тут, под вашими окнами, на лавке. Попроси ее спуститься ненадолго, и покончим с этим.
Клим едва не ослеп от ярости. Он медленно опустил взгляд вниз и сквозь сухие ветки с обрывками листвы действительно разгляделего .
— Хорошо. Минуту, — Вавилов положил трубку и вышел в коридор.
Там вместо привычных до блеска начищенных туфель он надел видавшие виды кроссовки, встал на цыпочки и достал с антресолей кастет. Все последующее будто накрыл туман. Пролет за пролетом Клим спускался все ниже и все хуже контролировал дыхание. В мыслях мелькали страшные картины далекого детства: пьяный отец, избивающий мать, разбитая посуда, шансон из хриплых, еще советских колонок… Вавилов толкнул подъездную дверь, а дальше — отключился. Вернее, перешел в режим, где спокойно, будто со стороны, наблюдал за тем, как его же руки хватают незваного гостя за грудки, а лоб одним резким движением ломает его нос.
Арсений упал на землю и обхватил ладонями лицо, попытался перевернуться на бок, но не успел. Мощный пинок вернул его на лопатки. Он защищался, выставив руку, только это его не спасло. Клим уже протиснул пальцы в отверстия холодного куска металла и нанес удар… От шума проснулись соседи. Все они, будто суслики, высунувшиеся из нор, наблюдали за происходящим. Кто-то пытался остановить насилие криками и обещаниями «позвонить в милицию». Но тот, другой Клим был глух к угрозам. Он буквально спятил и не останавливался до тех пор, пока тонкие пальцы не вцепились в его предплечье. Это была Полина. Она захлебывалась в истерике.
— Клим, умоляю, Клим! Не надо, я прошу тебя! Ты же убьешь его, Клим! — визжала она и мотала головой.
Вавилов очнулся. Он огляделся, выдохнул и почувствовал, как от страха вдруг похолодели ступни. Клим испугался состояния, в котором пребывала Полина. Самого себя, способного устроить кровавое месиво. И конечно же, того, во что превратилось лицо незнакомого парня. Сеня валялся в луже собственной крови и противно булькал… Раздались звуки сирен, и наваждение схлынуло. Клим сделал несколько шагов в сторону и опустился на лавку. Через секунду во двор влетели сразу два автомобиля: полиция и скорая. Ребят, дежуривших в ту ночь, Клим знал лично. Одним из них был Данила Милович. Ему он кивнул, закуривая, и символически поднял руки в знак того, что не окажет сопротивления.
— Что ты наделал, Клим?! — рыдая, простонала Полина.
— То, что должен был. И ни о чем не жалею…
Глава 9
Глава 9
последний
дурак на свете
Собираться в другой город втайне от жены — та еще задачка. Редкий семьянин способен провернуть подобное, сохранив секрет. Ведь