Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Генри приподнял бровь, но остался неподвижен.

— Вы покупаете склад у мафии? И на этом объекте моя фирма проводила не просто клининг. Мы ликвидировали следы очень грязной и очень профессиональной мясорубки. Так что давайте без этого вашего британского пафоса. Макларен может ошибаться в моих мотивах, но в ваших он попал в яблочко. Какое отношение ваш безупречный инвестиционный фонд имеет к портовой мафии и во что конкретно вы меня втянули под видом «бизнес-союза»? Я не сделаю ни одного шага по нидерландской земле, пока не услышу всю правду, Генри.

Сноу застыл.

Он поставил бокал на стол.

Несколько секунд Генри молчал.

— Вы недооцениваете мой прагматизм, Люси, — произнес он. — Я не связываюсь с мафией. Я зарабатываю на ее трупах.

Он провел пальцем по ободку бокала.

— Клан Моретти — это угасшая империя. Старики либо мертвы, либо доживают свой век в федеральных тюрьмах. А их молодые преемники, вроде тех, что зажали машину вашего Стьюарта, — просто глупые мальчишки. Они умеют махать пушками. Но совершенно не умеют управлять активами.

Генри посмотрел на Люси.

— Мы действительно выкупаем земли Моретти в Нью-Йорке. И не только их. Сейчас мы по дешевке забираем недвижимость, причалы и логистические узлы Моретти по всему миру. Роттердам — их последний крупный европейский хаб. Мафия банкротится, Люси. А я всего лишь зачищаю рынок от мусора. В юридическом и финансовом смысле.

Люси не шелохнулась.

— А при чем здесь «Криминальный блеск»? — спросила она. — Зачем вам мои зачистки, если это просто легальный выкуп?

— Потому что перед продажей эти идиоты пытаются спрятать концы в воду, — Генри подался вперед. — Они оставляют на объектах то, что может привлечь внимание ФБР и сорвать мне сделки. Ваша фирма делает эти помещения стерильными для международных аудиторов. Вы убираете грязь — я подписываю контракты. Наш фиктивный брак — идеальная ширма для европейских банкиров. Они видят красивую историю любви, а не агрессивное поглощение мафиозного наследства. Так что вы не марионетка, лав. Вы мой самый ценный и самый высокооплачиваемый бизнес-партнер.

Люси внимательно смотрела на него.

Теперь схема укладывалась в голове гораздо лучше. Генри Сноу не был сообщником мафии. Он был стервятником высшей лиги, который доедал то, что от нее осталось.

— Красивая сказка, Сноу. — Люси слегка откинулась на спинку кресла. — Но учтите: если из-за вашего «агрессивного поглощения» на роттердамском объекте в нас начнет стрелять уцелевшая часть этого угасшего клана… тариф за мою зачистку вырастет существенно. И вы оплатите его до того, как мы вернемся в Нью-Йорк.

Генри рассмеялся.

— Договорились, мисс Спринг. А теперь, раз уж все карты на столе… предлагаю вам все-таки примерить те образы от стилистов. Роттердам встретит нас уже через пять часов.

Генри нажал кнопку на подлокотнике кресла. Раздвижная перегородка уползла в стену, открывая гардеробный отсек джета.

Люси приподняла подбородок. На встроенных вешалках висели чехлы из плотного черного хлопка с тиснеными логотипами закрытых ателье Сэвил-Роу. На нижней полке в идеальном порядке выстроились коробки с обувью, а на небольшом столике у ростового зеркала поблескивал бархатный футляр.

— Ну же, мисс Спринг, — Генри закинул руку на спинку кресла. — Время поджимает. Через несколько часов голландские воротилы должны увидеть женщину, ради которой я готов рискнуть акциями фонда. Прошу вас.

Люси бросила на него короткий взгляд и шагнула в отсек, задернув за собой плотную штору.

Первый образ — бежевый брючный костюм-тройка из тонкой шерсти с шелковыми лацканами — сел на нее как влитой. Она расправила манжеты блузки, вышла из-за шторы и остановилась напротив Генри, скрестив руки на груди.

Миллионер оглядел ее.

— Хм. Неплохо. Образ «Железной леди Нью-Йорка» выдержан безупречно. В этом костюме вы можете лично подписывать смертные приговоры моим конкурентам. Прекрасно подойдет для официальных встреч за бранчем. Но для вечернего приема в Роттердаме это слишком… воинственно, лав. Коллеги подумают, что вы пришли провести аудит их личных активов, а не пить шампанское. Давайте следующий вариант.

Люси молча развернулась и скрылась в гардеробной. Спустя три минуты штора снова отлетела в сторону.

На этот раз на ней было вечернее платье в пол из тяжелого шелка бледно-голубого, почти ледяного оттенка. Ткань облегала ее фигуру и струилась до самого ковра. Плечи оставались открытыми.

Генри замолчал.

Нахмурился.

Люси заметила это и усмехнулась.

Сноу поднялся с кресла и подошел ближе. Его взгляд медленно прошелся по ней и остановился на платиновом кулоне, который она так и не сняла.

На этот раз колкости не последовало.

— А вот это… — начал Генри и сделал паузу. — В таком виде вы можете не просто зачистить роттердамский объект. Вы можете заставить этот угасший мафиозный клан Моретти добровольно переписать на нас все свои европейские активы.

Люси поймала его отражение в зеркале.

Сноу не отводил глаз.

Она первой разорвала этот зрительный контакт и потянулась к бархатному футляру на столике.

— Рада, что мы согласовали дресс-код, мистер Сноу, — произнесла она, вдевая серьгу в мочку. — Но учтите: платье стесняет движения. Если на приеме мне придется уворачиваться от парней Моретти, лучше бы в футляре был пистолет, а не украшения.

Генри рассмеялся и отступил к своему креслу.

Но когда Люси снова взглянула в стекло, он все так же не сводил с нее пристального взгляда.

The Last Shadow Puppets — Bad Habits

Остаток полета прошел в рабочем ритме. Люси получила точные инструкции.

Генри вывел на экран планшета досье на ключевых лиц предстоящего вечера:

● Ван дер Берг: глава европейского пула банкиров. Именно ему их фиктивные отношения должны продемонстрировать абсолютную стабильность и надежность.

● Маттео Ломбарди: представитель угасающей империи Моретти. Владелец тех самых логистических узлов и причалов, которые Генри собирался забрать по дешевке.

● Элизабет Свон: международный финансовый аудитор. Человек, от которого Люси предстояло скрыть любые следы нелегальной деятельности мафии на роттердамском объекте.

А после был сон. Люси проснулась, заботливо прикрытая пледом.

Спустя несколько часов шасси частного джета коснулись посадочной полосы Роттердама. У трапа их уже ждал черный бронированный внедорожник. Блэйз, возвышавшийся на пронизывающем голландском ветру, распахнул перед ними дверцу.

— Начинаем шоу, лав, — тихо произнес Генри ей на ухо, когда они скользнули на заднее сиденье. — С этой секунды мы — безрассудно влюбленная пара, которая прилетела закрыть большую международную сделку.

Пока они ехали сквозь утренний город, Генри объяснял детали.

— Ломбарди загнан в угол, — произнес Сноу, глядя на размытые дождем портовые огни. — Роттердам — их последний крупный хаб. Он попытается торговаться, давить на жалость старыми связями или,