Эд Макбейн - Златовласка

В: Зачем вы пытались снять обручальное кольцо?

О: Она не имела на него никакого права. Оно не принадлежало ей. Это было… кольцо моей матери. Оно должно было принадлежать матери.

В: Продолжайте.

О: Вдруг я услышала позади себя какой-то звук, обернулась и увидела в дверях одну из девочек. Наверное, она услышала крики матери. Она стояла в ночной рубашке голубого цвета – куколка в рубашке и такого же цвета трусиках. А я стояла на коленях, все пытаясь сорвать обручальное кольцо. И тут я вскочила. Девочка повернулась и побежала, а я бросилась за ней. Я не хотела… я не хотела, чтобы она рассказала о том, что увидела. Я настигла ее в дверях детской. Я ударила ее ножом, она упала, а я снова ее ударила, чтобы убить наверняка, потом еще и еще раз. Вторая девочка крепко спала. Трудно поверить, но все эти крики ее не разбудили. Я подошла к кровати и заколола ее прямо через одеяло. Я забыла, сколько ударов нанесла ей. Три или четыре. Пока она не умерла.

В: Зачем вы убили вторую девочку? Первая вас видела, но вторая…

О: Она спала в моей кровати.

В: В вашей кровати?

О: Да. Поэтому я ее и заколола. Так оно и было. Я ее заколола. Потом… потом я вернулась в гостиную, подняла стул, который Златовласка опрокинула, села и решила, что позвоню брату и попрошу помочь. Но руки у меня были в крови, а я не хотела оставлять кровавые следы на аппарате, потому что он белого цвета. Поэтому я отправилась в спальню – ее спальню – и там в ванной вымыла руки и вытерла зеленым полотенцем. Затем снова вернулась в гостиную. На столе лежал телефонный справочник. Напротив Бухты Пиратов были указаны два номера, один – ресторана, другой – порта. Я набрала номер порта, кто-то ответил и сказал, что разыщет Майкла. Когда Майкл взял трубку, я сказала, что нахожусь одна в доме вместе со Златовлаской и девочками. Я сообщила, что они мертвы и что я их убила. Тогда он велел мне ждать его приезда.

В: Вы его дождались?

О: Я ждала минут десять.

В: А потом?

О: Испугалась. Сначала мне показалось, что я слышу, как в спальне стонет одна из девочек, и я пошла посмотреть, мертвы ли они. Они действительно были мертвы. Но я все-таки слышала стоны. Тогда я пошла взглянуть на Морин – похоже, что на этот раз звуки доносились из ее спальни. Но она мертвая скорчилась в шкафу с раскрытым ртом, уставясь на меня. Это меня испугало. Позже, когда у меня было время подумать, я решила, что… что странные звуки издавали на улице голуби. Это было очень похоже на стоны. Я и подумала, что стонет кто-то из них. И я бросилась вон из дома.

В: Вас не тревожил тот факт, что ваш брат может войти в дом и его обнаружит полиция?

О: Я не думала, что он войдет внутрь. Зачем ему?

В: Но вы же сказали, что будете ждать его.

О: Да, но я думала, что он увидит, что моей машины там нет… что там вообще никаких машин… Он же поймет, что я не пришла пешком. Значит, догадается, что я уехала. И не пойдет в дом. Во всяком случае, тогда мне это не пришло в голову. Я решила, что он приедет, увидит, что меня нет… Мне это просто не пришло в голову. Я была перепугана. Я больше ни минуты не хотела оставаться в этом доме.

В: Сколько было времени, когда вы уехали?

О: Без двадцати двенадцать. Я взглянула на часы на кухне.

В: Вы ушли через переднюю дверь?

О: Нет, боялась, что меня кто-нибудь заметит. Я ушла через кухню.

В: Вы заперли за собой дверь?

О: Нет. Как бы я это сделала?

В: Есть замки, у которых только нужно повернуть…

О: Да, верно, я должна была… я пыталась повернуть ручку, а она не поддавалась, тогда я нажала на ручке маленькую кнопку – так, как вы сказали. Но за собой я ее не заперла, просто вышла.

В: Вы закрыли за собой дверь?

О: Да.

В: Вы протерли дверную ручку?

О: Что?

В: Дверную ручку. Вы ее протирали?

О: Нет.

В: Вы протирали телефонный аппарат?

О: Нет.

В: А вообще что-нибудь в доме вы протирали?

О: Нет, я просто… об этом не подумала. Вы имеете в виду отпечатки пальцев?

В: Да.

О: Я об этом не думала.

В: Что вы сделали, когда покинули дом?

О: Я вывела машину из проезда и повернула не в том направлении. Я была очень напугана и поэтому повернула не туда. В противоположную сторону. Я хотела вернуться к площади. А вместо этого какое-то время ехала в другую сторону. В конце квартала я сообразила это и развернулась.

В: Когда вы туда вернулись?

О: В начале первого ночи.

В: Что вы тогда сделали?

О: Приняла душ и легла спать.

В: В котором часу вы проснулись вчера?

О: Около полудня. Я отправилась завтракать, а потом вернулась в мотель, чтобы упаковаться. У меня было забронировано место на рейс в четыре тридцать.

В: В Нью-Йорк?

О: Да.

В: Вы собирались вернуться в Нью-Йорк?

О: Да.

В: Вы больше не пытались связаться со своей матерью?

О: Нет.

В: Или с братом?

О: Нет.

В: Вам было известно о том, что он сознался в убийствах?

О: В тот день, но гораздо позже. Я не звонила ему потому, что боялась, что, возможно, его на катере допрашивает полиция и они захотят узнать, кто ему звонит и все такое. Я подумала… я не имела ни малейшего понятия о том, что кто-то уже арестован. Я решила, что, как только я вернусь в Нью-Йорк, все будет кончено.

В: Когда вам стало известно о его признании?

О: По пути в аэропорт. Я услышала сообщение по радио.

В: В котором часу?

О: В трехчасовых новостях.

В: Таким образом, вчера в три часа дня вы узнали о том, что ваш брат сознался в убийствах?

О: Да.

В: Какова была ваша реакция?

О: Ну, я понимала, что он это делает для того, чтобы защитить меня, но я не думала, что ему грозит серьезная опасность, потому что решила, что он не сообразит, о чем рассказывать.

В: Рассказывать кому?

О: Полиции. Если он этого не делал, то откуда ему знать, что им рассказывать? Я решила, что в конце концов его отпустят. Но полной уверенности у меня не было, и я подумала, что лучше пока не возвращаться в Нью-Йорк. Потому что, если по какой-то причине ему поверят… значит, мне придется рассказать полиции, как все было на самом деле.

В: И вы не поехали в аэропорт?

О: Нет. Я вернулась обратно в мотель. Женщина в мотеле, наверное, решила, что я не в себе – то выезжаю, то въезжаю. Весь день я сидела в номере и смотрела телевизор. В шесть часов в выпуске новостей окружной прокурор – или как он у вас тут зовется – заявил, что Майкл выбросил нож в море. Это меня обеспокоило. Я-то надеялась, что если он не сможет рассказать, куда подевал нож, то его придется выпустить. Но если он сообщил, что выбросил его в море… что ж, море большое, тогда нож можно и не найти и им придется поверить Майклу на слово. Поэтому я и забеспокоилась.

В: Но все-таки вы не отправились в полицию?..

О: Нет. Я все еще надеялась, что его придется выпустить. Я все еще надеялась, что полиция решит, что это сделал кто-то другой, какой-то человек с улицы – о таких случаях постоянно читаешь в газетах. Около восьми я пошла обедать и во время еды решила, что мне бы лучше что-нибудь предпринять на тот случай, если до меня доберется полиция. Ну, чтобы они не узнали, что я в Калузе со вчерашнего дня. Я снова выписалась из мотеля в десять тридцать вечера у ночного дежурного и переехала в отель «Калуза Бэй». Я знала, что самолет прилетает в десять часов вечера, и решила, что если я зарегистрируюсь в десять тридцать, то даже если до меня доберется полиция, скажу, что только что прилетела и направилась прямиком в отель. Понимаете, когда кто-то регистрируется, обязательно отмечают время. Тогда я еще думала, что Майкла выпустят. Надеялась, что его выпустят, но в то же время должна была обезопасить и себя. Понимаете, единственный, кто знал о том, что я в Калузе, был мой брат. Я даже с матерью не разговаривала. И я знала, что он не… в общем, он принял вину на себя, и я знала, что он ничего не скажет полиции о том, что я приехала днем раньше. В воскресенье, а не в понедельник.

В: Когда вы решили пойти в полицию?

О: Сегодня утром. Прошлой ночью я разговаривала с мистером Хоупом. Я попросила его прийти ко мне в отель и показала письмо, полученное мною от Майкла. Я подумала, что если я смогу убедить его, он с таким же успехом убедит полицию. Но, похоже, мне это не удалось – ни в отношении Майкла, ни в отношении своего отца. Когда я сегодня утром слушала новости, и в них не было ни слова насчет освобождения Майкла, я поняла, что ему грозит серьезная опасность, что его не собираются выпускать и ему грозит электрический стул за преступление, которое совершила я. Тогда я оделась и… И вот я здесь.

В: Мисс Парчейз, вам известно, что мы получили от вашего брата письменное признание, не так ли?

О: Да, но он лжет. Он их не убивал.

В: А откуда нам знать, что вы не лжете, выгораживая его?

О: Я не лгу.

В: Мисс Парчейз, как вы можете доказать, что это не ложное признание?

О: Я знаю, где находится нож.

Я не был на Джакаранда-Драйв с ночи убийств.

Сейчас, когда время едва перевалило за полдень, улица казалась сонной и умиротворенной. Многие домовладельцы, устав от постоянной борьбы против выгорания травы, выложили свои газоны галькой, придав им невозмутимость японских садов с разбросанными тут и там оазисами из кактусов и пальм. Пестрые камешки ослепительно блестели на солнце. Медленно поднимаясь вверх по улице, мы походили на погребальное шествие. Возглавляла его машина прокуратуры штата, за ней следовала машина полицейского управления.