Искатель, 2011 № 03 - Журнал «Искатель»
Внезапно в вагоне раздался шум. Затем на перрон рыжей змеей выскользнула небольшая лисица. Крутнувшись на месте, проворный зверек прыгнул на рельсы и исчез под вагоном. Несколько секунд спустя в тамбуре появился толстый полицейский.
— Вы видели? Где она? — спросил полицейский, отдуваясь.
— Убежала, — проводник махнул рукой. — Откуда здесь взялась лиса?
— Вы у меня хотите узнать? — ехидно процедил блюститель порядка. — Сами ничего не понимаем. Опрашивали пассажиров, подошли к купе, где, согласно билету, должна была ехать одинокая женщина. Открыли дверь — оттуда выскочила эта рыжая бестия, а девицы нет. Чудеса, да и только... Она могла раньше сойти?
Железнодорожник, сдвинув на лоб форменную фуражку, с озадаченным видом почесал затылок:
— Не знаю... Билет она купила до самого Токио, поэтому я к ней в купе не заглядывал. А за ночь было несколько остановок... За всеми пассажирами на стоянке не уследишь.
— Внимательнее надо к обязанностям относиться, — пробурчал толстяк.
Проводник невольно вытянулся в струнку, выпрямив позвоночник. Затем тронул полицейского за рукав и, показав глазами на Оуру, услужливо доложил:
— Вот, господин полицейский, этот мужчина встречает жену и маленькую дочку. Ну, вы понимаете...
На широком лице полицейского появилась гримаса, очевидно призванная выразить сочувствие. Он покосился на Якусити и неуверенно протянул:
— Хорошо... То есть хотел сказать — трагедия, конечно... — снова запнулся. Махнул рукой. — Короче, вам необходимо посмотреть и опознать... э-э, тела.
Вслед за полицейским Оура поднялся в вагон. Заглянув в купе, сильный и здоровый тридцатипятилетний мужчина едва не потерял сознание. Ведь всего около месяца назад, на этой же станции, он провожал горячо любимых Сино и малютку. Тогда казалось — разлука будет недолгой. Оура вспомнил, как на прощание поцеловал кроху в носик, и по его щекам потекли слезы. Проводник принес стакан воды. Все было ясно без слов.
Тонкую и нежную шею Сино удавкой перетягивал розовый шарф.
— Кажется, я догадываюсь, кто мог их убить, — тихо произнес раздавленный страшным горем муж и отец. — Такой шарф, — показал на шею жены, — был когда-то подарен мною женщине по имени Таэко.
— Вы полагаете, что эта женщина способна на такое жестокое преступление? — недоверчиво спросил старший полицейский.
— Мне трудно в это поверить, — выдавил из себя Оура. — Когда-то я ее любил. Но сейчас мне кажется, что Таэко способна на любые поступки под воздействием гнева. Кроме того, я слышал, что в одном из купе ехала молодая женщина. Потом она исчезла. Как она выглядела?
— У нее были рыжие волосы, — сообщил проводник.
Оура взволнованно посмотрел на полицейских, кивнул головой:
— И Таэко — рыжая. Я даже называл ее «моя лисичка».
— Вы знаете, где она может находиться? — поинтересовался полицейский.
— Я давно с ней не виделся. Но жила она в Сато. Я уже не помню точно адреса, но могу показать на месте.
Якусити и полицейские ближайшим поездом выехали в Сато. Очутившись в городе вечером того же дня, они сразу направились в дом, который указал Якусити. Там выяснилось — квартиру Таэко давно снимают другие люди. Соседка, пожилая женщина, сообщила, что Таэко погибла еще несколько лет назад, прыгнув с моста в реку. Труп так и не нашли.
— Вы не уточните, когда это произошло? — в возбуждении спросил Оура.
— Четыре года минуло с той весны, — подумав и посчитав на пальцах, ответила женщина.
— Как раз тогда, когда я справлял свадьбу, — пробормотал себе под нос бывший любовник.
— Последние дни перед гибелью она вела себя словно помешанная и постоянно говорила о страшной мести, — добавила соседка.
— Я понял, кто совершил убийство, — юрэй[1] Таэко! — воскликнул Оура. Глаза его лихорадочно блестели.
Полицейские переглянулись между собой: да, от горя несчастный совсем потерял голову.
— Мы очень сочувствуем вам, Оура-сан, — заметил старший полицейский. — Но мы не можем возбуждать уголовное дело против призрака. Поймите, в наши дни такое суждение — очевидный предрассудок. Лучше забудьте о нем. Мы приложим максимум усилий, чтобы поймать настоящего убийцу.
Но, увы, все розыски оказались тщетны.
Рассказчик замолчал. Последние слова дались ему с заметным трудом. Они сидели втроем в беседке около буддийского храма, на ступенях которого и разговорились: супружеская пара из Германии (японисты Эльза и Курт), собирающая материалы для книги о японском фольклоре, и старик в белом обветшалом кимоно.
— А дальше? — наконец не выдержал Курт. — Что стало с Оурой, его маленьким сыном?
Старик поднял выцветшие глаза:
— Что дальше? Оура похоронил жену и дочь. Затем написал записку родителям Сино, где попросил их заботиться о внуке. После этого пришел на кладбище и покончил с собой.
— Какой ужас! — поразилась Эльза. — Но зачем он так поступил?
— Во-первых, он чувствовал глубокую вину за смерть близких. Во-вторых, Оура был убежден: жену и дочь задушил юрэй Таэко. Зная мстительный характер любовницы, Оура считал — она не остановится, пока не убьет и сына. Обычный человек не может бороться с привидением. Поэтому, желая защитить мальчика, находящийся в отчаянье отец решил сам стать призраком, совершив самоубийство... С тех пор уже более полувека две неупокоенные души мечутся каждую ночь, карауля друг друга: Оура — в образе волка, Таэко — в образе лисы. Чаще всего их замечают на кладбище, иногда — на берегу реки.
— А про оборотней вам откуда известно? — с недоверчивой улыбкой спросил Курт. — Неужели сами видели?
— Здесь многие видели, — собеседник показал рукой на храм. — Река там, сразу за кладбищем.
— И сколько подобное может продолжаться? — продолжал допытываться Курт. — Призраки когда-гнибудь успокаиваются?
— Кому про то ведомо? Возможно, душа Оуры получит покой, когда своей смертью умрет его сын. О Таэко — не могу гадать.
— Да-а, этак всю страну привидения заполнят.
— В Японии действительно много призраков, — словно не замечая иронии, ответил старик. Почти неподвижное, иссеченное морщинами, мертвенно-бледное лицо напоминало гипсовую маску. — А сейчас, простите, мне надо идти. Скоро стемнеет.
Они попрощались. Старик медленно двинулся к воротам. Длинные полы кимоно стелились по плитке, скрывая ступни, и казалось — мужчина не идет, а плывет над дорожкой.
— Странная мысль, Эльза, для профессора лингвистики и убежденного скептика, но иногда я готов поверить в существование потусторонних сил, — поглаживая резную голову дракона, венчающую балясину, с недоумением пробурчал Курт.
— Ничего странного, дорогой муженек. Сколько раз тебе повторять: у скептиков нет убеждений, но рано или поздно каждый скептик задумывается о душе. Возможно, ты уже дозрел до этой стадии? — Жена отреагировала с ехидцей и незамедлительно, будто продолжая старый спор.
Она прослушала кусочек аудиозаписи и, удовлетворенно кивнув, засунула диктофон в сумочку. Достала сигареты и вдруг хлопнула себя ладонью по лбу:
— Мой Бог, мы не выяснили, как