Весна возмездия - Андреас Грубер

Сразу после этого перешли к вопросу слушателя, который, судя по всему, и сам был подкастером: его интересовала прежде всего техническая сторона. Килиан уверенно ответил на всё.

— …и последний вопрос: почему твой подкаст так хорошо «заходит»? В чём твой секрет?

Килиан улыбнулся — кажется, был польщён.

— На мой взгляд, важно, чтобы всё звучало так, будто родилось спонтанно, а не отрепетировано до последней запятой. Запись должна казаться «ручной работы».

— Слишком вылизанное и впрямь звучит скучно, — добавила ведущая.

— Точно. — Килиан кивнул. — Я, наоборот, концентрируюсь на сути, без лишних спецэффектов, и режу как можно меньше — со всеми заминками, оговорками и оговорочками. Это автоматически вызывает больше доверия.

— Похоже, в этом и есть твой рецепт успеха, — сказала ведущая. — А теперь — ещё несколько песен по теме: «I Shot the Sheriff» Боба Марли, «Jailhouse Rock» Элвиса и «Smooth Criminal» Майкла Джексона. После них — наш последний дозвонившийся.

Снова пошла музыка. Драйер кивнула коллеге; тот вытащил из кармана телефон и юркнул в нишу.

Стажёрка с радиостанции воспользовалась паузой, подкралась к Драйер и понизила голос:

— Может быть, всё-таки чашечку кофе?

Драйер отмахнулась, не отрывая глаз от Килиана. О чём он болтает в перерыве с ведущей, отсюда было не разобрать, но она прикинула: обычная необременительная болтовня — оба явно веселятся.

После третьей песни ведущая снова придвинула к себе микрофон.

— А теперь — наш последний дозвонившийся.

После короткого вступительного обмена фразами Драйер услышала низкий мужской голос:

— Как вы пережили смерть своей дочери?

Широкая улыбка Килиана мгновенно застыла, взгляд остекленел. Ведущая тут же вклинилась:

— Простите, что вмешиваюсь, но мы заранее договаривались, что этой темы касаться не будем.

— Нет, всё в порядке, — отозвался Килиан, и ведущая в недоумении нахмурилась.

Подкастер кивнул и придвинулся ближе к микрофону.

— Большинство слушательниц, наверное, об этом не знает, но в девятнадцать лет мы с Яной, моей первой любовью, переехали жить вместе — в бывший таунхаус моих родителей. Через год у нас родилась дочка. Виктории едва исполнилось три. Она умерла после операции. — Он сделал паузу и задумчиво уставился перед собой. — Говорят, время лечит. Но даже сейчас, спустя шесть лет, эта боль никуда не делась. Интенсивная семейная терапия помогла нам с Яной хоть немного с ней справиться.

— Операция проходила в венской клинике «Борман», верно? — спросил позвонивший.

Ведущая снова хотела вмешаться, но Килиан её остановил.

Всё нормально, — беззвучно произнёс он одними губами.

— Да, это была клиника «Борман». Известная частная больница.

— А как вы сейчас относитесь к доктору Алейне Аль-Рашид, которая тогда оперировала вашу дочь?

Килиан криво усмехнулся одним уголком рта.

— Вы удивительно хорошо осведомлены о том, что тогда случилось.

— Дело в своё время прогремело в прессе, — пояснил звонивший.

— Да, к сожалению. — От располагающей сияющей улыбки Килиана не осталось и следа. — И тогда, в аффекте, перед включёнными камерами я наговорил лишнего.

Ведущая предостерегающе подняла руку — мол, сейчас же сворачивайте разговор, — но Килиан не обратил на это внимания.

— Что вы её убьёте! — подсказал звонивший.

— Да, я это сказал, и из-за этого попал в заголовки, — признал Килиан. — Но через несколько дней понял: это было неуместно. И, более того, огромной ошибкой. Ведь если с доктором Аль-Рашид когда-нибудь что-то случится, под подозрением окажусь я.

— Возможно, отчасти и поэтому, — твёрдо вклинилась ведущая, — ты позже ещё глубже погрузился в криминальные дела, психологию и работу полиции — ведь подозреваемым можно стать гораздо быстрее, чем кажется.

Килиан снова скривился. Задумчиво уставился в пустоту.

— Да, может быть.

— На этом наш увлекательный час вопросов подходит к концу, — сказала ведущая и протараторила прощальные слова и анонс следующих передач.

Килиан снял наушники, слез со стула, потянулся и заправил кудри за ухо. Вид у него по-прежнему был такой, будто его выбили из колеи.

Пока в соседней студии коллега зачитывал новости часа, стажёрка фотографировала Килиана и ведущую для фейсбук-страницы радиостанции.

В этот момент из-за угла появился Фихтингер и, держа руки в карманах, неспешно двинулся по коридору. Драйер ему кивнула.

После пространного обмена рукопожатиями и многочисленных заверений, как идеально прошёл эфир, Килиан вышел из студии и направился к выходу. Но Драйер преградила ему путь.

— Мартин Килиан? — спросила она скорее для проформы.

Килиан кивнул, и Драйер достала из кармана служебное удостоверение.

— Уголовная полиция Вены, отдел по расследованию убийств. Комиссар Драйер… — Она кивнула на напарника. — А это мой коллега, комиссар Фихтингер.

Тот тоже показал удостоверение и при этом — явно намеренно — слегка отвёл полу пиджака: под ней обнаружилась поясная кобура со служебным оружием.

Килиан улыбнулся и примирительно поднял руки.

— Я ничего плохого о полиции не говорил.

Словно ища поддержки, он с ухмылкой обернулся к сотрудникам радио. Те только растерянно глазели в их сторону.

Драйер осталась серьёзной.

— Нет, не говорили.

И Килиан тут же посерьёзнел.

— В чём дело?

— Это мы обсудим в участке, — ответил Фихтингер. — Вы не могли бы поехать с нами?

Килиан нахмурился, потом склонил голову набок.

— Я узнал ваш голос. Это вы были последним дозвонившимся.

Фихтингер кивнул.

Килиан выглядел озадаченным.

— А как вам, чёрт возьми, удалось попасть в очередь именно на это место?

— Скажем так… редактор был нам должен одну услугу.

Драйер буквально видела, как у Килиана в голове закрутились шестерёнки.

— И на кой дьявол вы это устроили? Хотели меня спровоцировать в прямом эфире?

— Нам просто было любопытно, как вы отреагируете, — попыталась успокоить его Драйер.

— Ага… отдел убийств, говорите? — медленно переспросил Килиан, понизив голос: похоже, до него наконец дошло, что это не шутка. — Кого убили?

— Об этом мы можем поговорить в участ…

— Я никуда с вами не пойду, пока вы не скажете, в чём дело, — перебил её Килиан, который, к сожалению, знал свои права лучше среднестатистического гражданина.

— Доктор Алейна Аль-Рашид, — ответила Драйер и проследила за его реакцией.

Сначала он уставился на неё, словно его обухом по голове ударили, потом попытался улыбнуться.

— Это, должно быть, какая-то скверная шутка.

—