Дело странного фото - Елена Архипова

Уже лёжа в кровати, Анна открыла в телефоне заметки и быстро накидала тезисы по новинке.

Засыпала она с мыслями об Александре, и почему-то её губы сами собой расползались в улыбку.

С того памятного дня прошла неделя.

И всю эту неделю каждое утро Анны начиналось рано.

Точнее, даже слишком рано — в четыре часа она уже сидела за ноутбуком, допивая вторую чашку кофе и печатая очередную главу в новинке.

Сюжет книги формировался в стройный текст, искромётные диалоги выстраивались сами, между новыми главными героями искрило и полыхало эмоциями, интрига сплеталась глава за главой.

В такие моменты Анна не могла остановиться. Как не могла она и спать, когда к ней "приходил" новый сюжет.

Вся неделя пролетела в каком-то лихорадочном ритме. Анна, словно одержимая, печатала главу за главой, забывая обо всём на свете.

Телефон лежал на беззвучном, в холодильнике кончились продукты ещё дня три назад, но она этого даже не заметила.

Кофе. Ещё кофе. И снова за ноутбук.

Петров звонил раза три, но она сбрасывала — некогда было разговаривать. Потом, не выдержав, мужчина написал в мессенджере: "Ань, ты жива хоть?" Она ответила коротко: "Жива. Пишу новинку. Извини. Потом перезвоню".

Не перезвонила.

Тёмыч тоже отписался — напомнил про обещание вернуть тарелку. Анна пообещала заскочить, но так и не выбралась.

Даже с Мишкой гуляла урывками — быстро вниз, минут десять-пятнадцать на улице, точно так же быстро вверх и снова за работу.

Пёс смотрел на неё укоризненно, но Анна только почесывала его за ухом и обещала:

— Потом, Миш. Вот книгу допишу, и, честное слово, опять начнем с тобой долго гулять!

Она даже не замечала, что похудела.

Правда, то, что под глазами появились синяки и что по утрам стала кружиться голова, когда она резко вставала, Анна заметила.

Но всё это было неважно. Важна была только книга и жгучее желание её дописать.

Наконец Анна закончила очередную главу, удовлетворённо улыбнулась, с удовольствием потянулась, разминая затекшие плечи, и посмотрела на часы.

— Ого! — удивилась вновь пролетевшим часам. Была уже половина восьмого утра. — Миш, вставай! Пора гулять! — обратилась к любимцу, который сладко дрых на своём месте под комодом, изредка всхрапывая и подтяфкивая на кого-то во сне.

Рыжий комок шерсти нехотя открыл один глаз, зевнул и снова закрыл его.

— Мишка, не притворяйся! Я знаю, что ты не спишь! — Анна подошла к нему, присела на корточки и пощекотала подушечку задней лапки.

Лапка тут же скрылась под комодом, а Анна рассмеялась:

— Пошли, ленивая жопка! А то потом будет жарко, а это ни тебе, ни мне не нравится.

Пёс нехотя вылез из своего укрытия, потянулся, выгнув спинку и оттопырив попу с пушистым хвостом, и поплёлся в прихожую.

Анна уже была готова к прогулке, а потому присела перед любимцем, надела на него шлейку, пристегнула поводок и резко выпрямилась.

Последствия не заставили себя ждать: в глазах потемнело, и женщину повело в сторону. Она схватилась за стену, зажмурилась, переждала приступ.

— Старость не радость, — процедила сквозь зубы, приходя в себя. — Хотя какая, на хрен, старость? В наш-то век технологий и поздних родов — это ж молодость ещё! Просто недоспала немного.

Мишка на это ничего не ответил, лишь зевнул, показывая, что его философские размышления хозяйки не волнуют.

Они вышли из квартиры и спустились вниз по лестнице пешком. После нескольких часов сидения за компьютером Анне требовалось движение.

Так почему бы и не по лестнице, верно? Вот только на первом этаже снова закружилась голова, и пришлось остановиться, прислониться к стене.

"Может, правда, надо было в лифте ехать?" — мелькнула мысль. Но Анна отмахнулась от неё. Лифт — для слабаков. А она не слабачка. Она писательница, чёрт возьми! Она же справлялась раньше, справится и сейчас.

На улице было ещё свежо, солнце только начинало подниматься над горизонтом, но уже было понятно, что день будет слишком жарким. Воздух был каким-то вязким и плотным — дышать им было тяжело и неприятно.

Анна вдохнула полной грудью и попыталась улыбнуться. Она любила это время суток, когда город ещё только просыпался и воздух был свежим и чистым.

Но сегодня определенно что-то было не так. Воздух не освежал, голова гудела, и вообще всё было как-то странно тяжело.

— Доброе утро, Василий Степаныч! — поздоровалась Анна с дворником, стараясь, чтобы голос звучал бодро.

— Доброе, Анечка! — улыбнулся ей мужчина, но тут же нахмурился, присмотревшись: — Ты чего такая бледная? Не заболела?

— Да нет, что вы! Просто мало спала, — отмахнулась Анна. — Книгу дописываю.

— Ну-ну, — Степаныч покачал головой. — Смотри, не переработайся. Здоровье-то, оно у нас одно.

— Не переработаюсь, — пообещала Анна, хотя сама понимала, что врёт. — Но спасибо за беспокойство.

— Гулять идёшь?

— Да, Мишкины дела делать, — рассмеялась и кивнула на шпица, гордо трусившего впереди.

— Вовремя вы. А то, чувствую, сегодня очень жарко будет, — прокомментировал мужчина и вернулся к своему занятию, но продолжал искоса поглядывать на Анну.

Анна с Мишкой прошли через двор, миновали детскую площадку и свернули на привычную дорожку вдоль газона. Мишка деловито обнюхивал каждый куст и каждый столб, периодически задирая лапу.

Кошкина шла рядом, рассеянно наблюдая за псом и думая о своём. Вернее, пыталась думать. Потому что мысли почему-то разбегались и не складывались в стройные предложения.

В висках стучало, ноги были ватными.

— Миш, я вот думаю, может, Петров прав? Может, мне и правда не стоит влезать в такие истории? — пробормотала она больше для того, чтобы отвлечься от странного состояния.

— Тяф! — отозвался Мишка, не отрываясь от очередного куста.

— Ты ж мой хороший! — рассмеялась слабо. — Ты тоже считаешь, что все-таки стоит, да? — усмехнулась. — Нет, ну правда! Иначе откуда мне брать материал для книг?

Она хотела продолжить прогулку, но вдруг почувствовала, как земля резко уплывает из-под ног. Не просто кружится голова, а именно земля уплывает, словно кто-то выдернул коврик.

От резкого головокружения перед глазами поплыли не просто черные точки, а целые круги. Звуки до Анны долетали приглушенными, словно её накрыли толстым ватным одеялом.

Анна попыталась ухватиться за ближайшую скамейку, но пальцы не слушались, они словно онемели и стали чужими. Ноги подкосились.

— Миш... — прошептала Анна, и последнее, что она успела подумать, перед тем как мир погрузился во тьму: "Только бы с ним всё было в порядке..."

Того, что случилось потом, Анна уже не видела.

Не видела, как Степаныч, бросив свою