Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ты хочешь сказать, применительно к нашей ситуации, убийство актера — это толчок к развитию? Окстись! Хватит с нас этой перестройки. У нас в стране даже не две трети, а… пять шестых хаоса! Тебе мало?

— У меня на вождении недавно случай был, — неожиданно вспомнил супруг, пропустив ее вопрос мимо ушей и слегка отстранившись. — Колесили, как обычно, по городу, потом что-то мне взбрело в голову сгонять до дачи, вспомнил, что, по прогнозу, вроде как дожди, а я новую обрезную доску приобрел для забора, еще кое-какой стройматериал… и не накрыл должным образом.

— Ты это к чему? — насторожилась Вероника.

— К тому, что к инъекциям хаоса надо быть готовыми всегда. Так вот, при повороте на набережную нам дорогу перебежала черная кошка. А за рулем курсантишко лупоглазый такой… Я ему говорю, мол, надо бы остановиться, перекреститься, молитву прошептать, сплюнуть. Он только хохмит и рулит дальше. В результате через сто метров мы в лобовое схлопотали из-под самосвала такой камушек, что все стекло пошло трещинами.

— Странно, мне ты ничего не рассказывал.

— Это ж не катастрофа, так, инъекция хаоса… Не более!

Неожиданно раздался настойчивый стук в дверь, и супругам пришлось замолчать.

— Добрый день. — В проеме покачивался скуластый тип с блокнотом и ручкой в руке. — Старший опер ГорУВД, капитан Дозморов.

— Приветствую. Инструктор по вождению старший сержант Рыбалко, — в тон ему ответил Игорь, пропуская служивого внутрь. — А это моя боевая подруга, бухгалтер оборонного предприятия Вероника.

Усевшись на предложенный стул, капитан положил на тумбочку блокнот и раскрыл его. Взглянув на сидевших перед ним супругов, словно спрашивая у них разрешения, можно ли начать допрос, кивнул:

— Вы уже знаете, что произошло, поэтому попрошу ваши паспорта.

— Да, конечно. — Игорь достал из внутреннего кармана висевшей на стуле куртки документы и протянул их Дозморову.

— Вероника Николаевна, Игорь Харитонович, где вы были вчера вечером после дискотеки с десяти примерно до часа ночи?

Не сговариваясь, супруги Рыбалко набрали в легкие воздуха и начали говорить практически одновременно, но вовремя спохватились, тут же замолчали.

— Давайте вы, Игорь Харитонович, — кивнул капитан главе семейства.

— Вчерашний вечер для нас, конечно, не был таким фатальным, как для убитого артиста, но запомнится тоже надолго. Дело в том, что у Веронички разболелась голова, мигрень, будь она неладна. И я весь вечер бегал то за врачом, то за таблетками на пост медсестры. Мигрень такая штука пакостная… За временем не следил, но, кажется, где-то за полночь уснул…

— А супруга ваша? — невозмутимо поинтересовался капитан.

— Она валялась никакая на этой кровати, где мы сейчас сидим, с компрессом на лбу, бледная как полотно, с закрытыми глазами и лишь постанывала. Нет, вчера вечером она точно не могла никого убить. Зуб даю!

Услышав последние слова, Вероника ткнула мужа локтем в бок, что не укрылось от рыжего капитана.

— Вот, вот, иронизировать по этому поводу не стоит, — пробурчал он, продолжая записывать услышанное. — Итак, вы ходили за врачом, врач, если не ошибаюсь, Самсон Львович Блюмин?

— Да, вчера он дежурил, — кивнула Вероника.

— Он осматривал вас здесь, в комнате? В какое время это было?

Супруг посмотрел на часы, что-то прикидывая в уме:

— Где-то около десяти вечера. Думаю, в истории болезни есть соответствующая запись.

— Проверим. А что-то странное вчера происходило? Может, конфликты какие-то случились? Все же съемочная группа Одесской киностудии в санаторий не часто приезжает.

— На моем веку это вообще впервые, — честно признался Игорь. — Хотя отдыхаем мы практически ежегодно.

— На моем веку тоже, — подала наконец голос его супруга. — Ну, для некоторых это событие, для Лионеллы например. Знаете, эффектная такая брюнеточка. В двести пятом живет со своим хахалем, хотя штампа в паспортах наверняка нет. Так вот, она как узнала вчера про приезд киношников, особенно этого Роберта… как его… ну, убитого… Златоуста, как на крыльях стала летать.

— Скажешь, для тебя это не событие? Не поверю ни за что! — неожиданно «выдал» супругу Игорь, незаметно подмигнув ей. — Не в связи ли с приездом съемочной группы твоя мигрень вчера так разыгралась? До этого дремала-дремала, а вчера как с цепи сорвалась. Мигрень я имею в виду.

— Совсем по другой причине, — повторно ткнула мужа в бок Вероника. — Много ты в мигрени понимаешь! Ты вообще кроме своих седанов и универсалов хоть в чем-то маракуешь? Вчера атмосферное давление резко упало, оттого и мигрень.

Капитан оторвался от своей писанины, какое-то время переводил глаза с одного «фигуранта» на другого:

— И все же, что касается конфликтов, странностей, чего-то необычного, чего раньше не было. Вы уже сколько дней в санатории?

— Практически неделю, — сообщила Вероника.

— Думаю, про то, что Эмиль грозился разобраться с этим Златоустом, вам уже рассказали, — несколько растерянно пожал плечами глава семьи. — А больше вроде бы ничего интересного. Как писал Пушкин в «Повестях Белкина», жизнь отдыхающего в санатории известна: утром процедуры, днем сон, а вечером кислородный коктейль и танцы.

— Вы, Вероника Николаевна, также… ничего не заметили? — обратился капитан к супруге Игоря, проигнорировав прозвучавшую только что аллюзию.

— Кроме того, о чем уже было сказано, ничего.

В дверь неожиданно стукнули, в проеме показалась фуражка, которая вскоре свалилась на пол, за ней — породистая голова и половина плеча с погоном старшего лейтенанта.

— Авдеич… ой, — тут взгляд раскосых карих глаз добрался наконец до сидевших супругов Рыбалко, — извиняюсь, товарищ капитан, можно вас на минуту? Это срочно!

— Иду, Шакира! Виноват, сами понимаете. — Капитан поднялся, прихватив блокнот и ручку. — Вы пока повспоминайте еще. Может, что-то ценное придет в голову. Я сейчас вернусь.

С этими словами служивый исчез за дверью. Вероника уже набрала в грудь воздуха, чтобы озвучить сложившееся впечатление, как пальцы мужа плотно прижались к ее губам. Через секунду Игорь поднялся и на цыпочках прошествовал вслед за капитаном. Чуть приоткрыв дверь, он прислушался, о чем в коридоре вполголоса беседовали милиционеры. Потом так же на цыпочках вернулся к супруге.

— Что там? — шепотом поинтересовалась Вероника, когда Игорь уселся рядом с ней.

— Дело дрянь, — прошептал в ответ супруг, то и дело поглядывая на дверь. — Говорят, с пожарного щита пропал топор. Такие коврижки! Плотник заметил, слава богу. Всем остальным отсутствие топора — до лампочки.

Глаза Вероники округлились, она непроизвольно приложила ладонь ко рту.

— Ой! Что теперь будет! Кому-то проломят череп? Зарубят!

— Не хотелось бы. Но… Очень может быть. А что поделать? В такое время