Кольцо Анубиса - Владимир Ильич Клименко

Вилкой, как и в прошлый раз, не получилось. Придется рискнуть.

Марк достал большую отвертку и попытался отжать плинтус. Тот заскрипел, но чуть подался вверх, так что можно стало просунуть в щель палец. Есть!

Насадив кольцо на мизинец, Марк заметался по комнате. В сумку полетели рубашки, джемпер, джинсы. Все, больше ничего он не возьмет.

И тут же у подъезда заскрежетали тормоза.

В первое мгновение Марк бросился к двери, но не добежал, остановился. Теперь не уйти.

В комнату не вошли, ворвались.

Прижимая одной рукой к животу сумку, Марк протянул навстречу блондину пачку долларов, но тот, не глядя на деньги и только быстро приговаривая: «Сбежать хотел, гад! Хотел!», — ткнул ему чем-то блестящим и острым в горло.

Это неправда, что смерть бывает мгновенной. Даже быстрому уходу из жизни всегда сопутствуют какие-то ощущения, не говоря уже о сознании, продолжающем работать и после остановки сердца. А смерть Марка совсем не сводилась к трем словам — упал и умер.

Он помнил себя лежащим на полу и конвульсивно корчащимся, он помнил, как пытался донести руку до горла, чтобы заткнуть зияющую рану, из которой уходила жизнь. Почему-то запомнились даже маленькие, белые от ненависти глаза блондина, и вдруг появившийся в комнате Аполлинарий что-то кричал, но слов было не разобрать. Он помнил это и значит был жив, хотя все говорило о том, что он — умер.

Марк ощутил себя стоящим в огромном темном зале — взгляд не достигал ни стен, ни потолка, и все-таки это было закрытое пространство. Густой и неподвижный воздух пах сладкими пряностями и гнилью, где-то очень далеко горели огни — то ли костры, то ли факелы, а вымощенный гигантскими каменными квадратами пол напоминал бесконечную шахматную доску.

Рука непроизвольно дернулась к горлу, и Марк ткнулся пальцами в широкую, переставшую кровоточить рану, не осязая боли.

Он не понимал, где находится, но почему-то знал, что надо идти к огням, и пошел.

Шаг за шагом, как автомат, Марк шел к горизонту, слабо удивляясь, слабо чувствуя свое тело, продолжая держать в одной руке сумку, а в другой — пачку денег, совсем ненужных здесь и, тем не менее, оказавшихся при нем.

Огни приближались медленно. Иногда казалось, что они и вовсе остаются на прежнем месте, но Марк не уставал — он шел.

Потом появились колонны. Сначала едва заметные, они сходились под острым углом, готовые сомкнуться в центре цели. И на острие этого невидимого треугольника Марк увидел черные, уходящие в вышину ступени с троном, казавшимся снизу не больше спичечного коробка.

Но не исполинская лестница, не сам трон удивили его, а тот, кому они принадлежали, — человек или демон, — сидящий шакал с мужским обнаженным торсом.

Голос упал с высоты, заполнив собой весь необъятный зал до самого дальнего края:

— Ты пришел остаться?

— Я — не знаю! — крикнул в ответ Марк.

— Да, ты пришел впервые, — шакал поднялся с трона и медленно стал спускаться.

Чем меньше оставалось ступеней, тем все выше и выше вырастала его обнаженная фигура, прикрытая лишь прямоугольным передником.

— Ты пришел первый раз. Но хочешь ли ты остаться?

— Не знаю, — вновь признался Марк, чувствуя свою ничтожность. — Я — мертв?

— Ты — мертв, но ты можешь вернуться. У тебя — кольцо.

— Кольцо? — бессмысленно пробормотал Марк и поднял к лицу руку — на мизинце чернел ободок с рисунком.

— Мое кольцо, — сказал шакал и остановился на последней ступени. — Пока оно принадлежит тебе, но как только ты захочешь умереть, оно вернется к хозяину. Я — Анубис!

— Анубис… — повторил Марк. — Бог мертвых?

— Хозяин Мертвого дома. Называй меня Господин. Я — Господин, ты — владелец кольца. Пока, — Анубис сделал паузу, — пока у нас деловые отношения.

— Да, Господин, — смиренно сказал Марк и отвел взгляд в сторону.

Трехметровая фигура Анубиса с шакальей головой и сверкающими в свете коптящих факелов желтыми глазами внушала ужас.

— Так ты Ответишь мне — ты пришел остаться или уйти?

— Я не знаю, что выбрать… Господин, — добавил Марк поспешно, увидев, как немигающий взгляд Анубиса остановился на нем.

— Советую тебе остаться, — в громовом голосе Анубиса внезапно послышались сочувственные нотки. — Ведь ты все равно придешь сюда рано или поздно. Но тогда тело твое будет немощно и дрябло. Ты придешь усталым и больным, измученным и ожесточенным. Останься сейчас.

— Но я могу вернуться?

— Ты можешь вернуться. Ты можешь страдать вновь. Ты хочешь этого?

— Хочу! — отважно признался Марк.

— Глупец, что ты понимаешь в жизни и смерти? Если как следует разобраться, то ведь это одно и то же.

— Нет, не одно, — Марк попытался спорить, но будто удавкой сдавило горло, и он закашлялся.

— Тогда — иди!

Шакал повернулся к Марку спиной и начал восходить на трон величественно и отрешенно.

Он лежал на полу, скорчившись, прижимая к животу сумку.

Открыв глаза, Марк приподнялся на локте и огляделся.

В комнате царил разгром. Вспороли даже сиденье кушетки, и теперь из разрезов торчали куски мочала и кособокие пружины.

«Это они кольцо искали», — догадался Марк.

Тишина стояла мертвая — дом спал.

Марк помнил все, что произошло с ним в последние двенадцать часов, но логика жизни медленно входила в его сознание, и первые минуты возвращения из небытия он потратил на чисто механические действия.

Небольшое зеркало, которым Марк в основном пользовался для бритья, отразило бледное с кругами под глазами лицо. Черная косая челка свалялась в косичку и прилипла ко лбу. Вся левая щека залита кровью, и сплошной, ставший уже не красным, а коричневым натек спускался к горлу, полностью закрывая его.

«Тебе бы сейчас в фильмах ужасов сниматься», — подумал Марк.

Но — странное дело — смыв кровь и кое-как расчесав волосы, он обнаружил на скуле мелкую зажившую ссадину, а горло пересекал хотя и страшный, но тонко зарубцевавшийся шрам.

И тут до Марка наконец стали доходить происшедшие с ним несообразности.

Память и логика подсказывали, что он убит. И даже, если встреча с Анубисом не сон или наведенная галлюцинация, то почему, скажите на милость, он не ограблен? Не снято с мизинца проклятое кольцо, не отобраны деньги? Что искали в этой комнате, не тронув его самого? Все вещи, с которыми он собирался бежать, остались при нем.

Это было самое главное и непонятное противоречие — остальное еще можно как-то объяснить. Даже заживший шрам, даже воскресение из мертвых — хотя тоже, конечно, нонсенс!

В любом случае, пока Марк