Самурай-буги - Таскер Питер
Мори отвечает, что поможет; и добавляет, что желает ей приятно отдохнуть. Кимико Ито говорит, что выходные несомненно окажутся приятными, если она будет знать, что Мори посвящает себя раскрытию дела Миуры. Потом она описывает вид из иллюминатора – изгибы рек, горы, подернутые оранжевым светом заходящего солнца. Здесь красиво, сообщает она.
Мори выглядывает из собственного окна. Вот что он видит: Синдзюку, ночная версия. Неоновый хаос, джунгли сигнальных огней. Толпы сарариманов пробираются по лабиринту узких улиц. Сырость, темнота, страшная гуща. А у нас, сообщает он Кимико Ито, по-прежнему идет дождь.
Что вы делаете, когда ниндзя, дразнивший вас из переулков, наконец выскакивает из-за угла? Что вы делаете, когда он выхватывает из рукава кимоно серебряную метательную звезду и поднимает руку, собираясь всадить ее вам в глотку? Вы делаете единственно возможную вещь. Вы быстро пригибаетесь.
Ричард Митчелл пригибается точно вовремя. Метательная звезда с жужжанием проносится над головой и ударяется в деревянный столб позади него. Концы звезды остры, как бритвы, и блестят от змеиного яда.
– Хо! – Ниндзя хрюкает от удивления и достает другую звезду. На этот раз он не промахнется. Митчелл отходит назад и прячется за грудой полных рисовых мешков. Краем глаза выхватывает силуэт за окном, затянутым бумагой.
– Здесь безопасно! Входи скорей.
Там гейша, заманивает его внутрь. Митчелл сомневается. Ниндзя скользит вперед, звезда сверкает в его руке. Выбора нет – ныряем! Пальцы ниндзя – сплошным мазком. Митчелл бросается в бумажное окно, проламываясь сквозь раскалывающуюся раму. Позади него метательная звезда врезается в мешок, и рис ручейком сыплется на землю.
Гейша ведет Митчелла в комнату с горячей ванной.
– Этот человек не может последовать за тобой сюда. Таковы правила нашего города.
Вздох облегчения. Правила города непостижимы, но на данный момент он спасен. Митчелл разглядывает гейшу: зачерненные зубы, выщипанные брови, волосы уложены на макушке при помощи сложной системы заколок и расчесок, украшенных драгоценностями.
– Что вы ищете, уважаемый клиент? – говорит она, низко кланяясь.
Митчелл помнит фразу, которую ему дали.
– Я ищу меч Мусаси.
– Я могу помочь вам найти меч. Но сначала вы должны принять ванну.
Выбора снова нет. Гейша хихикает, когда Митчелл снимает с себя пыльную одежду. Отвернувшись, он омывает себя и робко погружается в воду. Кимоно падает с фарфорово-бледных плеч гейши. Она скользит в ванну, погружая его лицо в свои груди и обвивая ноги вокруг его талии.
Что-то не так. Митчелл ерзает, пытается выбраться из воды, однако ноги женщины крепко держат его. Внезапно он обмирает в панике. Она достает что-то из прически, какую-то жуткую шпильку сантиметров десяти длиной.
– Нет, – выдыхает Митчелл. – Прошу вас, не надо! Рука гейши уходит под воду.
– Ты нарушил правила нашего города, – говорит она с глумливой улыбкой.
– Я не виноват! Никто не объяснял мне этих правил!
Слишком поздно. Рука гейши выбрасывается вперед. Митчелл зажмуривает глаза. Когда он открывает их, между его бедер кружится багровый водоворот.
– Йоууу! – Митчелл срывает шлем и швыряет его на стол перед собой.
– Пожалуйста, будьте осторожны с этим, Митчелл-сан. Это крайне деликатная часть оборудования.
Девушка из рекламной службы смотрит на него с улыбкой. В ее голосе точно та же мелодика, что у гейши.
– П-простите, – мямлит он, и сердце у него бьется, как барабан. – Но это было потрясающе… Я хочу сказать, это было настолько РЕАЛЬНО…
– Разумеется, – говорит рекламная девушка, помогая ему снять громоздкие перчатки. – Наши исследователи имели доступ к новейшим работам по искусственному разуму и нейропсихологии. Это первая игра в мире, основанная на гиперреальности и применяющая КХИ, что означает…
Что означает – Когнитивная Холистическая Интерактивность, типичная идиотская аббревиатура. Поэтому у рекламной девушки не только голос, как у той гейши, но и черты лица. Повинуясь побуждениям КХИ, мозг Митчелла каким-то образом сконструировал гейшу из последней привлекательной женщины, которую он встретил перед тем, как облачиться в шлем и перчатки.
– Вы когда-нибудь слышали историю с синяками? Митчелл кивает, во рту у него до сих пор сухо. Кто-то из команды разработчиков обнаружил у себя на теле синяки после КХИ-индуцированного боя каратэ. Когда Митчелл впервые услышал эту историю, то не поверил – думал, маркетинговый трюк. Теперь, после десяти минут в шлеме, он готов изменить свое мнение. Пот течет по спине, а пульс колотится так, словно Митчелл только что пробежал кросс.
Рекламная девушка продолжает:
– В традициях народов Азии тело и дух – не отдельные вещи, но разные аспекты бытия. Такова философская подоплека нашей КХИ-технологии. Мне кажется, она сильно отличается от дуализма западной науки.
Откуда она этого нахваталась? Вероятно, от Соноды, президента компании. Впрочем, Митчелл не собирается спорить с ней о философии. Новые серии игр чрезвычайно впечатляют, они даже лучше, чем слухи, которые о них ходят. Тот момент паники в ванне – да ему теперь несколько месяцев кошмары будут сниться.
Презентация заканчивается. В соседней комнате ждет роскошное угощение – фаршированные голубиные грудки, говядина из Кобэ, гигантские омары, у которых еще вяло шевелятся усики. Митчелл избегает своих собратьев – фондовых аналитиков. Вместо общения он ест – прилежно, серьезно, пасется по всему столу. В наше время никогда не знаешь, какой бесплатный обед будет последним. Один неверный шаг – и съедят, как одного из этих омаров.
Шум голосов стихает. В дальнем конце зала начинается групповое обсуждение. Тема: «Культура игр в эпоху мультимедиа». Выступающие: девушка – игровой критик; прикормленный академик; и Ёити Сонода, основатель и президент компании «Софтджой». Игровой критик – есть о чем поразмыслить. Мы привыкли к кинокритикам, литературным и ресторанным критикам. Теперь появились люди, которые оценивают видеоигры – сравнивают, истолковывают, рекомендуют. В результате эта юная леди – настоящая знаменитость. Митчелл видел ее в рекламе косметики, она делала нечто незабываемое с тюбиком помады.
Прикормленный академик начинает дискуссию. Он великолепно подходит для своей роли – прилизанные седые волосы, очки в огромной черной оправе, из-за которых он похож на безумного сыча. Академик разглагольствует о будущем с абсолютной уверенностью, как будто лишь сейчас сошел с машины времени. В первые пять минут он успевает впомнить Олвина Тоффлера, Ницше, Маркса и Юкио Мисиму.
– Мы входим в новую фазу исторического развития, которую я назвал второй эпохой Эдо.[18] Первая эра Эдо была прекраснейшим периодом японской истории. У нас были мир, процветание, буйный расцвет культуры, не затронутой иностранным влиянием. Теперь, благодаря стараниям таких корпораций, как «Софтджой», у нас появилась великая возможность объединить и оживить японскую культуру…
Профессор делает паузу для глотка воды, смахивает прядь волос с очков, и снова принимается вещать с безжалостным напором настоящего пафосного хмыря:
– Вспомните, до того как иностранные корабли появились в Токийском заливе, мы уже обладали самой развитой поп-культурой в мире – культурой, которая объединяла богатых и бедных, купцов и воинов. Я верю, что именно великие художники эпохи Эдо, люди, которые запечатлевали изменчивый мир на гравюрах, в наши дни производили бы игровые программы.
Волна аплодисментов проходит по комнате; в основном хлопает персонал «Софтджоя» в своих ярко-оранжевых блузах, потом Ёити Сонода поднимает руку и начинает говорить. Финансовые аналитики принимаются строчить. Этой части вечера они и ждали.
– Вам будет приятно узнать, что новая версия «Джойстэйшн» достигла запланированного уровня месячных продаж. Как результат, мы надежно удерживаем долю рынка в 30 %, всего лишь на пять пунктов позади нашего главного конкурента – «Мега Энтерпрайзис». К концу года я планирую поднять нашу долю рынка до 60 %. – Замечательно амбициозная цифра. Большинство аналитиков улыбаются, записывая. – В конечном счете, наша потребительская база будет расширена до людей всех возрастов и социальных слоев – от школьников начальных классов до бабушек и от офисных работников до священников. Образцы игр, которые мы сегодня вам продемонстрировали, могут дать вам некоторое представление о том, что это будет. Действительно, как и предсказал нам сэнсэй, Япония находится на пороге цифровой версии эпохи Эдо. Давайте научимся играть, как умели наши предки. Давайте играть серьезно.