Новый человек-невидимка - Джон Диксон Карр

– Гонка состоится. Обещаю вам. Более того, если захотите поставить на кого-то еще – приводите, только борзых не надо. Однако сейчас мы гонок устраивать не будем, понятно?

– Почему?

– Сынок-сынок… Мне же придется заново упаковывать мой старый добрый чемодан, если он вдруг треснет. А в нем лежит бутылка виски, разрази меня гром! Вы же не хотите, чтобы целехонькая бутылка виски разбилась?

Все угрюмо согласились, хотя для порядка девочки все же немного пороптали. Мальчуган, что ходил в школу Мальборо, Гарри Голдфиш, выступил со встречным предложением:

– А сигареты у вас есть, сэр?

С видом оскорбленной добродетели Г. М. смерил мальчишек сердитым взглядом.

– Вы что же это, братцы, сигареты покуриваете? – прогрохотал он.

– Нет, сэр, – понурил голову ученик Мальборо.

– Даже не вздумайте начинать, ясно?

Тут они совсем загрустили.

– Сигареты, – усмехнулся Г. М., – курят только слюнтяи. Если уж хотите покурить, – тут он извлек из внутреннего кармана четыре первоклассные гаванские сигары в целлофановой обертке, – то курите сигары, как я. Вот вам каждому по штуке.

Дети пришли в дикий восторг. Пятнадцать пар взрослых глаз, теперь уже выпученных, продолжали наблюдать за происходящим из-за занавесок.

Однако одиннадцатилетняя девочка, что сосала леденец, дернула плечиком и состроила скучающую физиономию – девчонки есть девчонки.

– А ты, куколка, – успокоил ее Генри Мерривейл, – держи десять шиллингов – разделишь со своей подружкой. Купите себе конфет, или помаду, или что вам там нравится…

Тут он замолчал, переведя взгляд на другую сторону улицы. Метрах в пятнадцати от них, будто невзначай прислонившись к стене дома, стояла еще одна девочка лет четырнадцати. Она была нарядно и очень опрятно одета, ее хорошенькое личико обрамляли пепельные волосы, волнами спадавшие на плечи. В серых глазах отражалось безразличие и даже надменность. Заметив, что за ней наблюдают, девочка повернулась и зашагала вниз по улице.

– Это Пам Лэйси, сэр, – по-светски пояснил ученик Мальборо. – Дочь миссис Лэйси. Красотка, надо сказать.

– Да уж! – воскликнул сын мясника. – А вот папаши-то у нее нет, – добавил он.

– Попридержи язык! – рявкнул Г. М. и пригрозил ему пальцем. – Что значит – у нее нет папаши?

– Ну-у-у… – протянула любительница сладкого, вынув леденец изо рта и повертев его в руке. – Кто-то одно говорит, а кто-то – другое. Пам слишком уж интеллектная.

– Интеллектуальная, – зыркнул на нее ученик Мальборо.

– Ну пусть так, мистер Гарри Голдфиш, – пожала плечами девочка. – Слишком интеллектная, на мой взгляд. Но мой папа говорит…

– А кто твой папа, куколка?

– Мистер Корди, сапожник, – горделиво ответила девочка. – А уж он такой интеллектный, что ничему не верит. Он говорит, что она распущенная. – Мисс Корди продолжала буравить Генри Мерривейла взглядом. – Вы хотели пойти за ней, чтобы и ей дать десять шиллингов?

– Не понимаю, о чем ты, – солгал он. – Впрочем, – Г. М. суетливо махнул рукой, – мне пора. Кто-то может сказать мне, где найти Рэйфа Дэнверса?

– Того, что торгует книгами? – хором спросили дети. – А зачем он вам?

– Не ваше, черт возьми, дело! Кстати, и сквернословить не вздумайте. Так где он живет?

– Идите прямо по этой стороне улицы!

И Генри Мерривейл зашагал прочь, несмотря на все мольбы остаться. Он ступал, чеканя шаг и ведя за собой чемодан, и даже не подозревал о надвигающейся катастрофе.

Вообще-то, его переполняло чувство собственной добродетельности: он не только сумел противостоять соблазну, но и преподал урок морали местному подрастающему поколению.

Тут его взгляд уперся в позолоченные буквы: «РАЛЬФ ДЭНВЕРС. КНИГИ». Они венчали довольно пыльную витрину, у которой стоял лоток с разбросанными на нем книжками, цена которых явно не превышала двух пенсов в базарный день. Пытливые умы наверняка заинтересовались бы, зачем витрина лавки, как и все другие окна в доме, забрана сетью из массивной проволоки.

Если фамилия Дэнверс была пустым звуком для стоук-друидцев, исключая Гордона Уэста и полковника Бэйли, то она о многом говорила состоятельным и не очень состоятельным коллекционерам редких книг в Лондоне и Нью-Йорке. В течение двадцати лет магазин Дэнверса на Бонд-стрит был для них Меккой. И до сих пор они гневно вопрошали, с какой стати Дэнверс похоронил себя в сомерсетском захолустье, поскольку скучали по долгим беседам в магазине на Бонд-стрит.

– Мне хочется тишины и покоя, – вновь и вновь повторял Дэнверс. – В основном я работаю наложенным платежом. Можете заказать, что вам нравится, из каталога…

– Это пустая трата времени! – сердито возражал один из его наиболее состоятельных клиентов. – Давайте честно: вы ведь и сами не прочь порыться в книжных завалах в поисках какого-нибудь раритета! И самые ценные образчики вы ни за что не включите в каталог! А мы о них даже не узнаем, если только не явимся в эту глухомань и не прижмем вас к стенке.

Книжник лишь цокал языком и старался поскорее сменить тему.

Итак, прибывший в Стоук-Друид в этот погожий сентябрьский день сэр Генри Мерривейл с превеликой осторожностью приставил к лотку с книгами свой чемодан (дабы тот никуда не сбежал).

Над дверью резко тренькнул колокольчик. Внутри лавка представляла собой вытянутое полутемное помещение. Вдоль стен вытянулись стеллажи с теснившимися на них фолиантами, а посередине располагались столы, также заваленные печатными изданиями. В лавке висел тот самый запах старых книг, который гораздо сильнее, чем банальные розы или еще какие цветы, пробуждает грезы.

В глубине лавки, среди высоких, забранных проволочной сеткой шкафов, в которых хранились сокровища, с потолка свисала лампочка и освещала стол со сдвижной крышкой. Возле него, закинув на столешницу ноги, сидел погруженный в чтение «Барчестерских башен»[49] хозяин лавки.

– Хм! – громко возвестил о своем приходе сэр Генри Мерривейл.

Поправив шляпу, он неуклюже двинулся вдоль стеллажей. Мистер Дэнверс, осторожно отложив книгу, убрал ноги со стола и развернулся лицом к посетителю.

– Привет, Рэйф, – провозгласил Г. М.

– Добрый день, сэр Генри, – ответил книготорговец своим мягким, хрипловатым, но в то же время энергичным голосом.

Мистер Дэнверс был коренастым пожилым человеком, с белесой растительностью на голове, походившей на тополиный пух. Ничего примечательного в его лице не было, за исключением внимательных, водянистого цвета глаз, которые поблескивали над сдвинутым на кончик носа пенсне. Несмотря на то что жилет мистера Дэнверса был усеян табачным пеплом, его руки сияли чистотой.

– Рад вас видеть, – продолжал он с искренней теплотой в голосе. – Почти два года минуло с нашей последней встречи! Присаживайтесь, прошу вас!

Он указал на небольшое, видавшее виды кресло с лежащей на нем кожаной подушкой. Г. М. плюхнулся в кресло, которое жалобно скрипнуло в ответ.

– Как вы поживаете, дорогой сэр Генри?

– Ужасно, – выпалил Г. М. – У меня такое давление, что врачи таскают меня по всем отделениям в больнице, чтобы показывать как редкий экспонат. Надеюсь, хуже уже не будет. Вот так, Рэйф.

– Я…