Джон Карр - Ведьма отлива
Вы знаете, что я сделал. Я в тот же день поговорил с полковником Селби и миссис Монтегю, чтобы убедиться в основательности моих подозрений. Я изложил на бумаге все, что знал, и все, о чем догадывался. Я вручил полковнику конверт в присутствии третьего лица, намекнув – не слишком явно, что у меня на уме. Я попросил его передать это миссис Монтегю, хотя на самом деле письмо предназначалось ему одному. Конечно, он прочел бы его первым. Если бы я был не прав, он устроил бы мне страшный скандал. Если же я прав…
Ладно. Я надеялся, что мне удастся больше вытянуть из Майкла, а возможно, и провести опознание. Это у меня не получилось. Но это и не было так уж необходимо. Мой шанс (если можно так сказать) заключался в том, что женщина, в которую я отчаянно влюблен, находилась в совершенно безвыходном положении. Я должен был показать это полковнику Селби. Я должен был заставить вас, инспектор, изложить все ваши доводы против нее. Я убедился, что полковник меня понял. А потом я стал ждать.
Когда Гарт второй раз взглянул на Твигга, лицо того стало необычно бледным.
– Но видит бог, доктор! У вас не было доказательств! Законных доказательств! Совсем!
– Нет, не было. Потому я так и действовал.
– А предположим, что-то пошло бы не так? В том доме отличный арсенал! Предположим, что-нибудь пошло бы не так?
– Спросите любого хирурга, инспектор, что случилось бы, если бы он начал думать, что может что-то пойти не так, тогда, когда надо действовать.
– И вы только тогда начали обвинять полковника Селби, – сказал Твигг, когда он пошел к той двери с револьвером в руке? И…
Твигг остановился. Он кипел. Потом сделал несколько шагов к камину и вернулся обратно. Он даже сдвинул на затылок свой котелок.
– Доктор, – сказал он, справившись с гневом, – сегодня вечером вы сказали обо мне несколько вещей. Вы их сказали мне в лицо.
Гарт подготовился парировать удар.
– Да, и что же?
– Вы знаете, мы никогда не увидимся с глазу на глаз. И вы ни за что не стали бы хорошим полицейским. Но (истинная правда!) вы могли бы снова предложить мне тот портсигар, доктор. Вы не так уж плохи.