Цветы дикой груши - Алеся Георгиевна Кузнецова

— Проверим, — Савицкий снова кивнул Юле, и та тут же сфотографировала и отправила фото в отдел.

— Дальше, — равнодушно скомандовал Савицкий.

Юля достала лист с распечаткой из старой газеты. Масштаб был уменьшен, и на странице оказалось сразу несколько статей с фотографиями.

— Это же районная газета! — удивилась Оксана. — Но очень старая, такое оформление в ней было, когда я еще только замуж выходила. Что ему тут могло понадобиться?

— Полагаю, я знаю, что, — покачал головой Савицкий, доставая из перекинутого через спинку стула портфеля папку. — У меня есть оригинал.

Все взгляды были прикованы к капитану. Эва заметила, как отец Федора закрыл лицо, а мать начала перебирать бусины быстрее.

Осторожно раскрыв папку, Олег Витальевич положил на стол вырезку из этой газеты, где за простым пианино «Беларусь» на сцене сидела совсем юная красивая девушка. Блеск ее глаз был заметен даже через старый черно-белый снимок.

— Мама… — прошептал Федор и поднял глаза на Наталью Алексеевну.

— А вы не знали, что Наталья Алексеевна приезжала в замок раньше? Тридцать семь лет назад, если быть более точным.

— Что? — Федор обернулся к родителям.

Отец уже взял себя в руки и теперь сидел с ровной спиной и приподнятым подбородком.

— Наталья много где выступала. Она весь мир объехала с концертами.

— Мир — да, — согласился капитан. — Но наш районный клуб вряд ли может соревноваться с теми площадками, которые удостаивались ее принимать.

— И что такого? — начал заводиться отец Федора. — Тогда она еще не была такой известной и спокойно могла приехать в любое место выступить.

— Но приехала в это… — кивнул Савицкий.

Эва посмотрела на Федора. Его губы были поджаты, и он в непонимании переводил взгляд с Савицкого на родителей.

— Если у вас есть что сказать, то говорите! Хватит этих намеков! — Федор еле сдерживался.

— Если бы я знал, то сказал бы, — приподнял бровь капитан.

— Это был просто концерт, — наконец подняла голову Наталья Алексеевна. — У меня был отпуск, и я захотела посмотреть этот замок. Мама рассказывала про историю управляющего и Марии Амброжевской, и мне стало любопытно. Я приехала.

Эва отметила, что Наталья Алексеевна не произнесла слова «любовь», словно история ее предка и Марии была настолько постыдной, что не заслуживала такого упоминания.

— Может быть… — глядя куда-то в окно, наконец произнес Савицкий. — Дальше.

Юля аккуратно развернула следующий лист и вдруг застыла, не зная, что делать.

Эва отметила, как напряглись ее плечи и как младший следователь выровняла спину.

— Олег Витальевич… возможно, это не относится к делу. Давайте потом.

— У следствия нет секретов, — спокойно сказал он. — Показывай, что там.

Юля медленно подняла лист с черно-белой фотографией молодого красивого мужчины. Короткие волосы. Уверенный взгляд. И улыбка. Боже, какая же у него улыбка.

Наталья тихо охнула.

Савицкий взял фотографию из рук Юли.

Оксана в изумлении уставилась на собственные руки.

— Кто это? — в голосе Тарусова звучало нескрываемое нетерпение.

Юля опустила глаза. Оксана замерла.

Савицкий поднял взгляд.

— Это… Это мой отец. Виталий Арсентьевич Савицкий.

Юля передала капитану фотографию, и на несколько минут в столовой воцарилась тишина.

Каждый о чем-то думал, не делясь своими мыслями ни с кем. Наконец Федор не выдержал.

— Откуда у вас самого эта вырезка из газеты? Что за дурацкая шутка!

Федор положил фотографию на стол и уперся ладонями в подбородок. Савицкий ответил разу же.

— Я нашел ее три года назад, разбирая комнату отца после его смерти. Тогда я не понял, зачем он ее хранил. Но фамилию запомнил. Смоловская. Красивая фамилия. Необычная.

— Когда вы появились в замке в прошлый раз, я не знал вашей фамилии. Но когда я приехал сюда после смерти историка, мне сразу дали список всех гостей, и я обратил внимание, что Федор — Смоловский. Совпадение, решил я. Но что-то внутри меня не давало успокоиться. Поводов оставаться тогда не было. Смерть историка была похожа на сердечный удар. Но ваша фамилия не давала мне покоя. И я решил остаться.

— А мы тогда все думали, как вы могли заподозрить убийство, если на него ничего не указывало, — Эва смотрела на него теперь с подозрением.

— Но ведь интуиция не подвела… Пару запросов в интернете подтвердили, что пианистка на фото из комнаты отца — мать Федора. Я тогда пытался найти какие-то зацепки и в результате нашел в архиве эту историю про управляющего. Никакого состава преступления, но мой отец, тогда еще старший лейтенант, зачем-то разрабатывал ее и сохранил фото из газеты. В отделе никто ничего не помнил, а я тогда решил, что убийство историка как-то связано с этим всем.

— Но оказалось, что нет, — холодно произнесла Эва. — Это просто история любви. И она не имеет отношения к преступлениям.

— Ну, с фотографиями-то, выходит, своя история была… — пробормотала Светлана.

Отец Федора ударил ладонью по столу, выпуская внутреннее напряжение. А Наталья Алексеевна взяла распечатку с фотографией в руки и несколько минут молча водила пальцами по снимку. Наконец она медленно отложила листок и встала.

Юля почти сразу же подняла со стола фотографию и внимательно посмотрела.

— Какой же он красивый был в молодости…

Наталья Алексеевна задвинула стул и отошла к окну. Раскрыв створки, она чуть наклонилась, как если бы ей не хватало воздуха. Спина ее дрогнула, и Эве показалось, что женщина беззвучно заплакала.

Наталья Алексеевна резко закрыла окно. Створки ударились друг о друга, но она не обратила на это никакого внимания. Она не обернулась. Не посмотрела ни на сына, ни на капитана. Быстрым шагом прошла мимо стола, мимо Савицкого, мимо Юли, своего мужа — будто их здесь не было.

Федор вскочил так резко, что стул заскрипел по каменному полу.

— Мама!

Он рванул за ней, едва не задев плечом Эву.

Светлана неловко встала из-за стола, уронив салфетку на пол.

— Ну… я тогда пойду?

Оксана поднялась следом, поправляя фартук.

— Мне тоже обед готовить надо.

Савицкий коротко кивнул, даже не глядя на них.

— Идите.

Они вышли одновременно. Тяжелая пауза повисла в комнате. Отец Федора медленно поднялся. Стул он отодвинул с подчеркнутым спокойствием. Посмотрел на Эву сверху вниз:

— Это все из-за тебя, — сказал он негромко, но очень отчетливо. — Ты виновата. Со своим замком. Со своей дурацкой свадьбой.

Его глаза были холодными, как стекло. Он на секунду посмотрел на Савицкого и снова повернулся к ней.

— Если бы не ты, ничего бы этого не было.

Он развернулся и вышел.

Эва почувствовала,