Кровь Достойных (СИ) - Алексей Петрович Гапоненко

– «Вот ты и попался».

– Это исключено, господин. Именно эта книга была у них, – короткий взгляд на головы братьев под ногами. – Мне стоило больших усилий сохранить её в целости и сохранности, – с каждым словом, на которое он делал акцент, по лицу собеседника пробегала тень. Роман едва ли не вырвал книгу и тут же начал листать. – Видите, обычные сказки. К тому же я не ощущаю в ней следов Скверны, господин, – продолжал нервировать его парень.

– «Как и ты, Роман, да? Больше не чувствуешь в ней силы? Тебя обманул грязный наёмник? Как же я буду рад, когда ты, мразь, встретишься с любимыми братьями».

Лорд резко захлопнул ставшую бесполезной книгу и ткнул ей в сторону копейщика. Тот принял фолиант, ничего не понимая, но начиная догадываться, что всё идёт не слишком хорошо. Однако Роман опроверг его догадки – расстегнул карман халата и достал кожаный кошель. Пристально глядя на наёмника, отсчитал шесть серебряных монет и протянул ему. Но в конце движения рука слегка вздрогнула, и монеты посыпались на землю.

– Ох, как же так? Какой я неловкий, – и ни следа сожаления в голосе. Откровенная издёвка, даже слишком – по толпе зевак прошёл тихий ропот. Мужики, стоящие кругом, слышали весь разговор и прекрасно поняли, кто спас их. Поэтому открытое нахальство молодого Лорда задевало их за живое, однако вместе с тем они были простыми крестьянами. Не чета милсдарям рыцарям, поэтому их хватило лишь на нестройный ропот, не более.

– Ничего страшного, господин, – не растерялся Верус, быстро нагнувшись и вмиг собрав все монеты. – Вы взволнованы, я понимаю, – но собеседник уже развернулся и уходил прочь. Стражи непонимающе переглянулись и последовали за ним, но после пары шагов Румур дёрнулся и развернулся обратно:

– Наёмник, какой у тебя круг?

– Что? – в самом деле удивился вопросу Верус. Слишком голова была забита мыслями в тот момент. С чего вдруг рыцарь задаёт подобные вопросы?

– Круг? Какой круг ты закончил в ордене?

– Неужели кто-то отвечал на это честно? – ответил вопросом на вопрос наёмник, но тут же добавил. – Магом крови я так и не стал, как видишь.

– Хо! Ясно, спасибо за ответ, – вскинув свободную от щита руку, латник отдал орденское приветствие и, развернувшись, последовал за товарищем по службе и господином.

– «Надеюсь, вы не дураки, парни».

– Эм… милсдарь?

Тонкий голосок справа, привлёк внимание Веруса. Развернувшись, он увидел знакомого старика. Тот стоял, чуть сгорбившись, и внимательно смотрел на него:

– Чего тебе?

– Ваш доспех, вам нужна помощь с ранами? Моя внучка может…

– Нет, – оборвал его охотник, поправив последний мешок на плече. После чего, не прощаясь, пошёл обратно к воротам.

– Спасибо тебе, сынок. Спас нас от такой беды, век будем благодарны, – провожая его, старик сложил пальцы правой руки в знак Вечной Шестёрки, большой сомкнут с мизинцем и безымянным в круг, а указательный со средним вытянуты вверх, и провёл ими по кругу, тем самым благословив.

– Ещё нет… – едва слышно пробормотал парень, вновь поправив мешок.

***

Пятнадцать дней спустя

Работы по восстановлению поместья шли полным ходом. Роман, разодетый в лучшие свои одежды, целыми днями ходил среди новых дворовых, раздавая ценные указания и подгоняя крестьян. За ним постоянно следовал хотя бы один рыцарь. К нанятым прежде двум присоединился третий, и теперь верные стражи постоянно сменялись. Кто-то охранял покой господина по ночам, другие следили за ним в прогулках и на территории.

Дворовых, к слову, молодой Лорд согнал с ближайших деревень. Отделавшись от наёмника, прибыл в свой дом вместе со всеми выжившими жителями Бави. Те согласились последовать за ним, чтобы стать слугами при усадьбе. Такое положение гораздо лучше, чем быть простыми крестьянами. Вскоре были собраны и другие люди.

Быстро восстановив дворовых, он отдал приказ о начале ремонтных работ. В Триозёрье наняли мастеровых, что приехали неделю назад и сразу же приступили к работе. Дворовые, как могли, помогали им: где подержать, где дерево срубить. Так помаленьку за неделю восстановили конюшню, а теперь принялись за фасад поместья.

Женщины занимались посадкой нового сада. Старые погорелые деревья вырвали с корнями, а землю перепахали. Правда, вместо фруктовых деревьев новый Лорд распорядился высадить сладкие ягоды. Изменения наблюдались и в других вещах. Роман вообще словно решил искоренить любое напоминание о родственниках. Старинные холсты, изображающие предков, в том числе и отца, сорвали со стен и убрали в затхлый чулан. Хозяйскую спальню полностью вытрясли, всё, что можно было заменить, заменили, а что нельзя — оставили, пусть и со скрипом зубов.

Жизнь постепенно налаживалась, но пару дней тому случилось очередное несчастье. Пропала молодая девушка – внучка старого конюха. Как полагается, собрали небольшую группу, пошли в лес, к ближайшему ручью, куда она могла пойти. Но так ничего и никого не обнаружив, вернулись назад в поместье. Лорд даже упомянул пропавшую на следующий вечер, собрав всех на площади перед особняком, пообещал найти виновных, будь то люди или дикие звери, после чего вернулся к себе в покои.

Пока люди переживали очередное несчастье, Роман начал строить планы мести наёмнику, что так нагло обманул его. Только взявшись за дорогую сердцу книгу, Лорд понял, что вся сила ушла из неё. Некогда наполненный могуществом фолиант превратился в бесполезный мусор. Он не знал, как именно наёмник провернул это, но был уверен, что сделал он это специально. Это читалось в его словах, жалкий низкокровный откровенно насмехался над ним.

– «Думаешь всё кончено, Верус?» – он запомнил это имя, запомнил очень хорошо. – «Не волнуйся, дай мне немного времени, и я найду тебя. Ты ответишь за оскорбление!» – кулак врезался в столешницу, от чего книга подпрыгнула, едва не выпав из крепления. Попридержав фолиант, Роман умерил гнев и продолжил ритуал.

Взяв со стола деревянную миску, исписанную таинственными символами первичного наречия, мужчина пересёк комнату, остановившись рядом с привязанной девушкой. Та была в сознании, широко распахнутые глаза с ужасом следили за узким стилетом в его левой руке. Она пыталась кричать, звать на помощь, но тугой кляп, забитый в рот, не позволял ей этого. Тонкие ручки дёргались в кожаных креплениях, но ремни держали