Мифы и легенды Древнего Востока - Немировский Александр Иосифович

И ушли они, и перешли через реку, направляясь к горе Галаад. Только на третий день Лаван хватился беглецов и, собрав свою родню, отправился в погоню. Через семь дней нагнал Лаван Иакова.

И вошел он в шатер Иакова, и обратился к нему:

— Зачем ты ушел тайком? Зачем укрылся от меня? Я бы проводил тебя с весельем и музыкой, с тимпанами и гуслями. Ты не дал мне даже поцеловать внуков моих и дочерей моих. Но пусть ты ушел! Зачем ты еще похитил богов моих?

— Я боялся, что ты не отпустишь дочерей своих, — ответил Иаков. — Богов же твоих я не брал. Обыщи шатры и убедись в этом сам.

Обыскал Лаван шатры и не нашел своих божков. Не нашел он их и в поклаже. Божки были спрятаны Рахилью под верблюжьим седлом. С верблюда же она не сошла, сказавшись больной.

Когда пришел Лаван к Иакову с пустыми руками, тот дал волю гневу.

— Мало того, — кричал он, — что я работал на тебя двадцать лет и не ел баранов твоего стада, и даже от животных, растерзанных зверем, убыток брал на себя! Мало того, что днем страдал от жары, а ночью от стужи, что сон бежал от моих глаз! Ты еще обвиняешь меня в воровстве!

— Все, что есть у тебя, это мое, — ответил Лаван. — Но пусть это будет и твоим. На этом заключим союз и разойдемся.

И взял Иаков камень, и поставил его, как рубеж. И родственники, пришедшие с Лаваном, набрали камней и стали бросать на тот камень. Вырос холм.

И сказал Лаван Иакову:

— Холм этот — свидетель, что ни я не перейду к тебе за него, ни ты ко мне.

И заколол Иаков жертву на холме, и позвал родичей своих есть хлеб. Поев хлеб, они переночевали на холме.

Вскоре после этого послал Иаков гонцов к Исаву сказать, что возвращается с женами, детьми и имуществом, чтобы приобрести благоволение брата своего.

Вскоре гонцы вернулись, сообщив, что Исав идет навстречу с четырьмя сотнями вооруженных людей. Испугавшись, обратился Иаков к Богу с мольбой защитить его от гнева брата и напомнил, что обещал он ему возвращение на родину и потомство неисчислимое, как песок морской.

Под вечер отвел Иаков обеих жен, и обеих наложниц своих, и одиннадцать сыновей своих через полувысохший поток и остался один. Во мраке к нему приблизился некто и схватил его за плечо. Иаков не уступал ему, и тот, видя, что не может одолеть, коснулся рукой бедра его. Почувствовал Иаков нестерпимую боль, но все равно не отпустил незнакомца. Тот же попросил:

— Отпусти меня, ибо восходит заря.

— Не отпущу, — ответил Иаков, — пока не благословишь.

— Как твое имя? — спросил некто.

Иаков назвал себя, полагая, что без этого невозможно благословение.

— Отныне имя твое будет Израиль^{148}, — отозвался соперник, — потому что ты боролся с Богом и с людьми и одолел.

— Как зовут тебя? — спросил Иаков.

— Незачем тебе знать мое имя, — ответил Бог. — Я благословлю так.

Выслушав благословение, Иаков отпустил того, кто заявил себя Богом, но имени назвать не пожелал.

Когда Иаков пошел с места, где боролся, то почувствовал, что хромает.

Вдали показалась толпа. Поняв, что это Исав со своими людьми, Иаков поставил впереди рабынь с детьми от них, за ними — Лию с детьми, а потом — Рахиль с Иосифом. Сам же пошел впереди всех и, приблизившись к Исаву, отдал ему земной поклон семь раз.

Заключил Исав брата в объятия и стал покрывать его лицо поцелуями.

Подняв глаза, Исав увидел женщин и детей и спросил:

— Кто это у тебя?

— Дети, которых Бог даровал рабу твоему, — ответил Иаков и еще раз поклонился.

Вслед за ним поклонились рабыни со своими детьми, за ними — Лия со своими детьми, последними же — Рахиль с Иосифом.

Помирившись, братья разошлись. Исав возвратился к себе в Сеир, а Иаков направился сначала к Сихему, затем к Бетэлу, где соорудил еще один жертвенник Богу, явившемуся ему там двадцать лет назад, когда бежал он от брата своего Исава.

И вновь явился ему в Бетэле Бог, чтобы благословить его и напомнить, что имя его теперь не Иаков, а Израиль, и что множество племен произойдет от него, и что землю, отданную Аврааму и Исааку, вручает он отныне ему и потомству его.

И снова они пустились в путь. В дороге Рахиль разрешилась еще одним младенцем, но занемогла и умерла. Она дала новорожденному имя Бен-Они, но Иаков стал называть его Вениамином^{149}.

Похоронив жену у дороги и поставив над ее могилой памятник, отправился Иаков в Хеврон, к отцу своему, где застал брата своего Исава. Умер Исаак на руках сыновей, будучи стар и насыщен жизнью, в возрасте ста восьмидесяти лет.

^{Вместе с Иосифом читатель Ветхого завета покидает степи к востоку от земли Ханаан и оказывается в одной из великих держав древнего мира — в фараоновском Египте. История Иосифа, чудом избежавшего жестокости братьев, а затем коварства женщины и ставшего благодаря умению истолковывать сны вторым, после фараона, человеком в царстве, собственно говоря, не миф, а повесть или новелла, использующая выработанные израильтянами и их предшественниками приемы повествовательного искусства. Она призвана объяснить, каким образом часть евреев оказалась на территории Египта и жила там на протяжении нескольких сотен лет.}

^{Перед нами законченный сюжет с цепью последовательно сменяющих друг друга эпизодов, с определенным местом действия каждого (степь, отцовский дом, дворец египетского сановника, тюрьма, дворец фараона и т. д.), с главными и второстепенными персонажами, каждый из которых выполняет возложенную на него задачу. Основной мотив повествования — спасение юноши, попавшего в тяжелые обстоятельства и при этом сохранившего честность и любовь к своим ничтожным, ограниченным братьям.}

^{Выявляя особенности жанра на материале новелл об Иосифе, Ионе, Руфи, Эсфири, можно подметить следующую его особенность: речь идет о приключениях за пределами Израиля, а если в Израиле, то с обязательным участием чужестранки. Обычно все эти истории имеют благоприятный исход. Параллелью библейским новеллам являются египетские рассказы — о Синухете, о мореходе, потерпевшем кораблекрушение, о взятии Яффы. Там также действие переносится на чужбину, но женщины в них, за редким исключением, не участвуют.}

^{Этот жанр, независимо от того, возник ли он под чьим-либо влиянием или нет, был в библейской литературе новшеством, знаменующим интерес к человеческой личности, к ее переживаниям и страданиям. В круг жрецов и летописцев — регистраторов священных и светских событий — вступает повествователь, для которого события и факты, почерпнутые из устных преданий, народных песен и старых записей, — материал для создания образов.}

^{Разумеется, эти новеллы не лишены религиозной идеи, их герои и героини выступают как спасители и спасительницы: Иосиф, попавший в рабство к египтянам, спасает свой род от голодной смерти; Эсфирь и Юдифь спасают народ от геноцида. Как правило, все они действуют на свой страх и риск, независимо от Яхве, который отступает здесь как действующее лицо на задний план. Впервые проявляются такие человеческие качества, как самопожертвование, героизм.}