Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

Пролог

Хорошо жить в царстве Тридевятом – солнышко встает и садится, пшеница на полях зреет, дождик идет, яблочки молодильные омывает… Не то что под куполом Техномагической Академии Златограда! И так ТАЗом учебное заведение кличут, а как посмотришь на приплюснутый купол, так и уверишься – под перевернутым тазом живешь! Ни дождя, ни снега, ни яркого солнца – всегда около двадцати двух градусов по Цельсию. Зато ни печей не надо, ни тулупов – благодать техномагическая.

Иван-царевич полюбовался стекающими по куполу струями дождя, сплюнул неинтеллигентно на землю и пошел собирать свои немудрящие пожитки. Диплом он получил, значок “техномага третьей степени” к мантии прикрепил, пора домой возвращаться, в Тридевятое царство.

Для начала, конечно, учебники сдал. Свитки с лекциями в тубус убрал, а кое-что сжег. Одежду перебрал – мантии студенческие друзьям раздал, благо пошиты из царского сукна, и носить еще лет сто можно. Всякую разную мелочь, с которой домой являться стыдно, тоже выгреб на радость первакам – не солидно царевичу модными техномагическими штучками баловаться, дымить можно трубкой али цигаркой крученой, а блестяшки эти с трубочками… Пусть юнцы в игрушки играют!

А вот то, что своими руками делал царевич – все подгреб в дорожную суму и печатями закрыл понадежнее. Коня своего вывел, плащ на спину закинул, рукой девицам с факультета предсказаний помахал, да и поехал.

Всю дорогу Иван думу думал – как дальше жить?

Царство Тридевятое не мало, не велико, а наследник – Василий-царевич. Любимец папеньки. Политик тонкий, красавец да сухота девичья. Кудри по плечам льняные, глаза голубые, рост высокий, фигура статная и манеры самые царские – одним взглядом и девиц, и послов, и купцов обаять умеет. Потому, наверное, и не женат еще – много красивых девиц на свете, есть и умные, а в царицы не каждая сгодится.

Но наследник на случай беды незваной в Тридевятом тоже есть – Артемий-царевич. Средний брат Ивана. Росточком пониже, волосом – пожиже. Глазки серые, хитрые, прищуренные всегда. Щеки румяные лоснятся. Да и фигурой на свой любимый пирог с визигой похож.

И держит Артемий в руках все торговые дела в царстве. Всех купцов наперечет знает, все цены на товары – и свои, и заморские, и не стесняется сундуки золотом набивать, пользуясь тем, что царевичу мало кто возразить может.

Царь-батюшка старших сыновей любил, во всем им потакал и учил, а меньшого – Ивана-царевича, втайне приблудышем называл за то, что не похож он на старшеньких удался. И рослый, и красивый, а… чужой. Волос темный, глаза карие, и характером в бабку по матери пошел – ту еще ведьму!

Потому и учить его политическим премудростям али купеческим не желал. Царица-матушка к тому времени как меньшой сын подрос вовсе голоса не имела, так что быть бы Ивану дурачком беспамятным, да открылась в Златограде Маготехническая Академия, туда его, благословясь, и сплавили. Или сам помрет, или толк будет.

Десять лет миновало – выучился Иван. Не отрок уже, а муж взрослый и разумный, а куда голову приклонить – не ведает.

Для начала решил в отчий дом вернуться, на родственников посмотреть. Вдруг чем порадуют?

***

До границы Иван-царевич быстро добрался. Златогорское княжество невелико. В самом центре – Академия. В какую сторону ни пойди – всего сутки пути, и ты в другом государстве.

Погранцы резались в дурака и, завидев всадника, неохотно встали. Зато присмотревшись, вытянулись во фрунт и бердыши взяли как положено. Нет, не потому что Иван одет был просто, но дорого, а потому что конь его верный был самым настоящим кадавром! Уж это стражи Златогорские в один миг разглядеть умели. А коли ты не на живом коне едешь, а на новинке техномагической, значит, или чародей сильнейший, или купец богатейший, а то и князь какой али герцог.

– Здорово, служивые, – сказал Иван, придерживая Сивку-бурку.

– Здорово, коли не шутишь, – осторожно сказал старший в карауле.

За долгую службу насмотрелся он на таких вот парней. С виду тихий, благостный, а потом ка-а-ак хлестнет чем-нибудь этаким за то, что ты к нему не эдак обратился, и опять кафтан новый справлять надобно! Да еще дежурный магистр ругается, что защита выжжена в ноль!

– Следую в Тридевятое царство по семейной надобности. Подпишите подорожную!

Стражник слегка выдохнул. Тридевятое царство дремучее. Техномагию там боятся и уважают, а вот техномага могут и по макушке стукнуть, чтобы воду не мутил да не лез кривыми ручками в праотеческие заветы.

Иван протянул стражнику свиток и с интересом взглянул на границу.

Изысканная вязь охранных заклинаний тянулась непрерывной морозной нитью. Силен был Златогорский владетель, и умен, и магией не обижен. Прерывались охранные заклинания только в арке пропускного пункта, но саму арку перекрывали массивные ворота, слегка приоткрытые по случаю ясного дня.

Стражник неторопливо развернул подорожную, шмякнул магическую печать и махнул рукой своим людям:

– Ворота магистру отворите!

Один из стражей потянул привязанную к створке веревку, и кадавр, тяжело ступая, покинул пределы Златогорского княжества.

Глава 1

В Тридевятом, кажется, и воздух был другой. Иван понимал субъективность этого ощущения, но все равно вдохнул поглубже. Июнь – пахнет нагретыми солнцем травами, дорожной пылью и немного машинным маслом от кадавра.

Едет Иван неспешно, по сторонам поглядывает. Пусто. У границы со Златогорьем простые люди селиться не любят. Простых магов побаиваются, а техномагов считают опасными дурачками.

Как ни убеждал Златогорский князь, что защита, поставленная им вдоль границы, безопасна – не убедил. Покивают крестьяне, а потом говорят, что молоко прокисает, куры яйца без скорлупы несут, пшеница полегла… В общем, нет поселений у границы, только посты пограничные стоят.

Только через несколько часов мерной езды добрался царевич до первого поселения. Там на него смотрели подозрительно, Иван порадовался даже, что кадавра прикрыл конской шкурой и вообще придал ему немодный вид живого коня.

В Златограде студенты-техномаги как только ни изощрялись, придавая кадаврам самый причудливый вид. Даже конкурсы по техно-дизайну проводились. Помнится, Ивана тогда одна молодая магесса ретроградом обозвала за пристрастие к старой классике. А вот въехала бы она на своем ажурном серебристом кадавре, в котором каждый болт на виду, и кристал магической подзарядки бьется, как сердце, мигая алым цветом –