Новые истории на старый лад - Дара Бояринова

– Ох, миледи! Чтобы сказала ваша матушка, узнай она, что вы…

– Моей матушке нужно было тщательнее выбирать сердечные привязанности, – перебила я Сэма. – Прости, мне пора бежать. Сегодня трудный день.

Намотав шарф на шею, выскочила на улицу, с неба сыпалась снежная крупа, а промозглый ветер, от которого, казалось, нет спасения, тут же попытался пробраться сквозь пальто, залетая в рукава и капюшон. Надвинув капюшон поглубже, быстрым шагом пошла по тротуару. На душе было пакостно, не стоило грубить Сэму, он не виноват в том, что случилось. Быстро оглядевшись по сторонам, поспешила перейти улицу. Через несколько десятков шагов нос уловил вкусный запах сдобы и карамели. Темно-зелёная дверь открылась как раз в тот момент, когда я проходила мимо.

– Доброе утро, леди Сторн, держите, сегодня ваши любимые, с карамелью, – весело улыбнулась госпожа Бон.

– Огромное спасибо, вы просто чудо, госпожа Бон. Чтобы я делала в это холодное утро без вас?! – улыбаясь в ответ, сказала я, принимая теплый бумажный пакет.

– Да бросьте, – отмахнулась с улыбкой она. – Если бы не вы…

– Госпожа Бон, ну сколько раз нужно говорить, это случайность, я просто была рядом, вот и всё, – перебила её я.

– Ну, просто, не просто, а вы спасли моего мальчика! И не спорьте со мной, я всю жизнь молить Богиню буду за вас…

– Ещё раз спасибо, госпожа Бон, – опять перебила я словоохотливую женщину. – Мне пора, простите, сегодня предстоит трудный день, новое поступление, так что я побегу, пока не остыло всё.

– Конечно-конечно! Бегите-бегите. А я Майка пришлю к обеду, – всплеснула руками госпожа Бон, и скрылась в дверях.

Вздохнув, прижала теплый пакет ближе, посмотрела на часы, уже почти восемь сорок, день действительно предстоит непростой.

Через пять минут я стояла пред дверью, отряхивая с плеч и шарфа снег. Толчок, дверь распахнулась без скрипа, пропуская в тёплое и освещённое нутро коридора. Быстро развесив одежду, поспешила на кухню, вернее даже не кухню, а маленький закуток, снабженный столом, тремя стульями и тремя навесными шкафчиками, за дверцей одного был прикреплён маломощный морозильный артефакт, за второй, наоборот тепловой. Так что, если надо, можно как разогреть готовую еду, так и охладить. За третьей дверцей стояли сахар, чай, кофе, кружки, чашки и блюдца. А ещё всяческие конфетки, печеньки, пряники и другие весьма полезные для настроения, но вредные для фигуры, вкусности. Достала свою кружку и одно блюдце, на которое выложила ещё теплые булочки, политые карамелью. А в кружку перелила ещё горячий ароматный кофе. Ну не любила я пить из тонких бумажных стаканов. Кофе, особенно такой вкусный, нужно пить из кружки, согревая продрогшие пальцы о теплые стенки. Вдохнув аромат кофе и сдобы, на мгновение прикрыла глаза. С запахами нахлынули воспоминания…

Пансион госпожи Зари. Три года назад.

– … Примите мои соболезнования, леди Сторн, – глухо, как через вату, доносился до меня голос поверенного нашей семьи. – К сожалению, полиции не удалось найти господина Доусона. Следствие установило, что он сбежал в тот же вечер, когда обнаружили тело вашей матушки. Как ясно из протокола, погибшая леди Сторн, ваша матушка, обнаружила его в объятиях одной из дам полусвета в вашем особняке. Случилась неприятная сцена. Как показали свидетели, ваша матушка была в сильном гневе. Были слышны крики и звон бьющегося стекла, ссора продолжалась недолго. Со слов вашего дворецкого, спустя несколько минут после появления вашей матушки, из особняка выскочила та самая… гм… та дама, а потом, буквально через пять минут, и господин Доусон. Горничная, решив, что леди понадобятся успокоительные капли, вошла в гостиную, и обнаружила тело вашей матушки… что касается финансового состояния дел… К сожалению, ваша матушка была слишком беспечна… она всецело доверяла господину Доусону… и скрывала до последнего…

– Что вы хотите сказать, господин Патерсон? – сухо спросила я.

– Мм-м.… понимаете, ваша матушка… она давала очень большие суммы своему жениху, господину Доусону, а все его проекты на поверку оказались только красивыми обещаниями…

– Если я вас поняла, то мать отдала ему всё наше состояние? – прямо глядя в глаза мистера Патерсона, спросила я. – Насколько всё плачевно?

– Очень, леди Сторн. Драгоценности, экипаж, особняк, поместье – всё заложено. На счетах несколько сот золотых. Через неделю истекает срок по закладным. Мне очень жаль, простите, но я ничего не мог сделать. Ваша матушка, она … – он вздохнул.

– Спасибо, господин Патерсон, я всё понимаю, не стоит винить себя. Когда похороны?

– Завтра… – тихо сказал поверенный. – Я взял на себя смелость всё подготовить…

– Ещё раз спасибо, вы меня простите, но мне нужно идти…

– Да, конечно, леди Сторн, позвольте мне прислать за вами экипаж?

– Да, это было бы прекрасно, а сейчас, с вашего позволения… – развернувшись, вышла из кабинета госпожи Зари.

Под сочувствующими взглядами прошла в свою комнату. С глухим стуком закрывающейся двери, пришло понимание. Всё. Точка. Я осталась одна, совсем одна.

– Ты потом подумаешь об этом, Сандра, сейчас надо действовать… – громко сказала сама себе.

Подошла к зеркалу, поправила выбившуюся из пучка прядь, разгладила складку на юбке форменного блекло-коричневого платья. Да уж, даже это строгое платье и прилизанные волосы не придавали мне вид истинной леди. Так и слышу голос матушки: – Слишком вульгарна, вся в прабабку… Ладно, не до того сейчас. Вышла из комнаты и вернулась в кабинет госпожи Зари. Разговор получился занятный, меня уговаривали остаться в пансионе, обещали и должность, и кров, но я точно знала, что не останусь. Получив свой диплом и все сопутствующие бумаги, собрала вещи, поймала экипаж и отправилась в свой, пока ещё свой, дом. Из прислуги остались только старый дворецкий Сэмюэль и самая младшая из горничных, Тина. Им просто не куда было идти… И всё же я была им благодарна. Наутро, как и обещал господин Патерсон, прибыл экипаж. Церемония прощания была скромной и малочисленной. Кроме нас троих и господина Патерсона, присутствовал только клерк из банка, и то только для того, чтобы напомнить мне, что через неделю я должна или покинуть дом, или внести около трёх миллионов золотых, это с учётом процентов… Я заверила его, что переживать не