Наследник - Валерий Листратов

Дерево раскидывается на пол-горизонта.

Я стою на ступенях здания телепорта в Тюмени и просто не могу сдвинуться с места. Потому что вот это вот всё, что я думал сделать по прибытию, под сенью этих ветвей как-то на пару минут перестаёт казаться важным. Дерево стоит там, где должен быть горизонт. И при этом никто не обращает на него внимания. Вообще никто. Ни на светящееся небо, ни на вспыхивающие тут и там золотистым цветом искры, ни на всполохи зеленоватого света, пролетающего по исполинским ветвям. Вообще непонятно, что там происходит.

Дерево видно не в полной мере. Это скорее что-то настолько нереальное, что охватить его взглядом и хоть каким-то пониманием, как нечто существующее, не получается вообще. Мозг отказывается воспринимать такое огромное создание.

Даже то, что я его вижу, ни о чём не говорит — это больше похоже на интерпретацию, чем на реальность. Тем более — сквозь слегка шевелящиеся ветви тут и там видны звёзды. Вот только я что-то не припомню нигде у нас на небе, включая другое полушарие, такой плотности этих самых звёзд. Словно Млечный Путь приблизили, разорвали на части — и он светится сквозь разные ветви.

В порт дирижаблей заходит ещё один грузовой корабль — как раз со стороны Древа. Вроде бы корабль своими прожекторами должен был бы затмить сияние кроны, но этого не происходит. По крайней мере для меня. Древо так и продолжает сиять сквозь любое освещение.

— Парень, ты что застыл? — опускается стекло в подъехавшем ко мне мобиле. — Может, куда отвезти? Или помощь нужна?

Голос раздается из обычного такси. Мужик за рулём почти вообще никак не отличается от своих соседей-извозчиков — разве что в сигнатуре усталость и желание срубить пару монеток перед уходом со смены.

Отвлекаюсь от зрелища горизонта.

— Может быть, — говорю. Оценивающе смотрю на дядьку. — А подскажите: что там происходит? — Киваю на Древо.

Водитель высовывается из окна, задумывается и возвращается ко мне взглядом.

— Не местный, что ли? — смотрит на меня, потом в сторону Древа, потом снова на меня. — Это рейсовый дирижабль из Царёва Городища. У него завсегда рейс в это время. Да не смотрите так на него — там никого не бывает обычно. Или вы кого-то ждёте?

— Нет, я про то, что за ним, — говорю.

— А что там? — удивляется водитель. — Про свечение? Так это у нас давно. — Усмехается. — Даже из других городов приезжают посмотреть. Говорят, северное сияние — только у нас оно не совсем северное и не сияние, но механизм, говорят, тот же. Фе-но-мен!

Судя по разговору, водитель просто не видит дерево. Уточнять считаю излишним. Хотя это само по себе удивительно — сидеть в двух шагах от человека и видеть разные версии одного и того же неба.

— Говорят? — поддерживаю разговор.

— Ну да. Давно уже у нас такое. Приезжали из самой столицы — говорят, больше нигде в мире нет. Ну, разве что в Тобольске — но там другое.

— А там что? — удивляюсь.

— А там ночью звёзд не видно — почти всегда облачность такая. Суточная, как щи, только облака, — смеётся водитель, довольный своей шуткой. — Днем небо все время ясное, а ночью не видно ни зги.

Над головой пролетает знакомый мне силуэт — тоже с включёнными габаритными огнями. Довольно высоко, хотя я его чувствую.

— Ух ты, а это кто у нас? — удивлённо замечает водитель, высовываясь из окна сильнее, чем раньше. — Никогда такого не видел. На военных похоже. Правда, у него всё-таки другие обводы — какие-то не наши.

— А вы разбираетесь? — спрашиваю.

— Не особо, — говорит извозчик. — У меня сынок разбирается. Очень любит эти воздушные корабли. Но такого у него точно нет. — Кивает на дирижабль.

Мой корабль зависает метрах в двухстах, может быть, чуть выше, от порта. Это и понятно: на посадку сейчас заходит рейсовый дирижабль. Он заходит медленно, и внимание диспетчеров наверняка сейчас приковано именно к нему. Всё-таки габариты совершенно другие.

— Удивительно, какие люди нас посещают, — качает головой водитель. — Ты, парень, поедешь куда-нибудь?

— Да нет, наверное, я лучше прогуляюсь. — качаю головой.

— Это хорошо. У нас красиво, — соглашается извозчик. — Только с освещённых улиц далеко не выходи. Безобразничают у нас иногда.

— Спасибо за предупреждение, — говорю водителю и иду в сторону администрации порта дирижаблей.

Пересекаю пустынную по ночному времени площадь. Пара извозчиков — не в счёт. Захожу в здание порта. На входе оборачиваюсь: водитель действительно вылез из своего автомобиля и зарисовывает мой дирижабль. Похоже, увлечённый у него сын растёт.

Хмыкаю про себя.

В здании порта народу по ночному времени совсем немного. Пара человек за стойкой администрации, примерно столько же — за стеной, скорее всего в комнате отдыха. Охранник, с десяток грузчиков на поле, диспетчер. Вздыхаю и иду к стойке.

— Здравствуйте, — здоровается девушка-администратор.

— Уважаемая… — смотрю на табличку на её груди. — Анна.

— Да? — Устало улыбается девушка. И таким же усталым, но доброжелательным голосом добавляет. — Чего вы хотели?

Судя по сигнатуре — барышня в конце рабочей смены, буквально дорабатывает последние минуты. Моя догадка подтверждается: за стеной, в комнате отдыха, как раз скорее всего её сменщики.

— Вы знаете, я бы хотел улететь… — начинаю.

— Сегодня рейсовый дирижабль никуда не пойдёт, — извиняющимся голосом говорит администратор-девушка. — В Царёво Городище отправление в шесть утра. Если хотите, продам билетик.

— Да нет — я на своём дирижабле хотел бы улететь.

— На своём? — удивляется девушка, оглядывая меня сверху вниз.

В общем-то понимаю её удивление. Выгляжу не то чтобы богатым товарищем — давно уже переоделся в обычную дорожную рабочую одежду. Просто непонятно кто, непонятно откуда. Но взгляд девушки цепляется за кольцо на безымянном пальце левой руки — и отношение ко мне тут же меняется. Хотя, справедливости ради, и до этого она плохо не относилась и вполне была готова помочь в любой момент. Барышня расцветает улыбкой.

— Ваше Сиятельство! Я сейчас же скажу начальнику смены. Это ведь ваш дирижабль сейчас ждёт место под посадку?

— Да, мой, — соглашаюсь. — И я… в общем-то, не «сиятельство», — бормочу про себя, но девушка уже разворачивает весьма заметную активность.

Пара слов в местный переговорник — и из комнаты отдыха один из людей быстро бежит в сторону диспетчерской. Сонные сигнатуры грузчиков на поле тут же взрываются действием. Кто-то бежит в одну сторону, кто-то в другую.