Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина

Адамович, Надежда

Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая / Надежда Адамович, Наталья Серегина. — Москва: МИФ, 2026. — (Страшно интересная Россия).

ISBN 978-5-00250-885-3

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Адамович Н., 2026

© Серегина Н., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

«Русский народ является самым древним на земле народом, от которого произошли все остальные народы. Империя мужеством своих воинов и лучшим в мире оружием тысячелетиями держала всю вселенную в повиновении и покорности. Русские всегда владели всей Азией, Африкой, Персией, Египтом, Грецией, Македонией, Иллирией, Моравией, Шлёнской землёй, Чехией, Польшей, всеми берегами Балтийского моря, Италией и многими другими странами и землями…»[1] — писал монах Мавро Орбини[2].

Его работу «Славянское царство» Ватикан запретил, однако она оказала огромное влияние на восточнославянских и южнославянских историков XVIII–XIX вв. (на русский язык книгу перевели в начале XVIII в. по указу Петра I). «Мы — русские! Мы — славяне!» — гордо заявляли Ломоносов и Татищев[3]. А собственно, кто такие русские?

Все знают, что русские — самый многочисленный этнос в Европе и России. Нынешние восточнославянские народы (русские, украинцы и белорусы) имеют общие корни с древнеславянскими племенами, населявшими Восточную Европу в раннем Средневековье. Вроде азбучная истина, но в XIX и даже в начале ХХ в. в Российской империи в книгах описывается «триединый русский народ», состоящий из великороссов, малороссов и белороссов. (После Октябрьской революции 1917 г. он превратился в «три братских народа»: русский, украинский и белорусский.)

^{Отмена крепостного права на Руси. Работа Альфонса Мухи. Яичная темпера и масло на холсте. Картина № 19 из цикла «Славянская эпопея». Галерея города Праги. Чехия, 1914 г. (Prague City Gallery / Wikimedia Commons.)}

В начале XX в. этнограф Д. К. Зеленин[4] предложил рассматривать северорусскую и южнорусскую группы великороссов как отдельные восточнославянские народы. (Идея отобразилась в ранней советской историографии, но не стала общепринятой.)

В южных и северных регионах Восточной Европы из-за природных условий и под влиянием окружающих неславянских народов у русских возникли культурные и бытовые особенности, что привело к формированию локальных — так называемых субэтнических — групп с территориальными, сословными, конфессиональными особенностями.

Для северорусской группы характерны окающие говоры; женский народный костюм в этой группе представляет собой так называемый сарафанный комплекс; используется особый сюжетный орнамент вышивок. Северные избы обычно соединены с хозяйственным двором; сельские поселения малодворные и образуют отдельные «гнезда» селений.

В XIV–XVI вв. на Русском Севере из новгородцев и жителей Ростово-Суздальской земли возникли субэтнические группы онежан, двинян, пошехонцев и др. У поморов, жителей побережья Белого и Баренцева морей, выработался особый промысловый уклад, хотя по культуре они были близки к другим северянам. Региональные группы усть-цилёмов и пустозёров сочетали в себе черты новгородцев и местного населения.

У жителей бассейна реки Сить в Ярославской области — сицкарей — возник уникальный владимиро-ростовский говор (субэтнос сформировался под влиянием карелов), а на тудовлян (по реке Тудовка, или Молодой Туд, в нынешней Тверской области) повлияло соседство с белорусами.

В южной части европейского Русского Севера (Тамбов, Рыбинск) жили ягутки[5], связанные с волжскими бурлаками. Этническая группа пушкарей образовалась в Весьегонском уезде Тверской губернии (ныне в составе Московской области) из крестьян помещиков Мусиных-Пушкиных.

^{Крестьяне Новгородской губернии. Акварель Ф. Г. Солнцева. Иллюстрация из издания «Древности Российского государства». Нью-Йоркская публичная библиотека. Нью-Йорк, США, 1833 г. (The New York Public Library Digital Collections.)}

Старообрядцы, появившиеся в XVII в., в северорусской области разделились на поповщину и беспоповщину. Беспоповские толки (направления) — поморский, филипповский и федосеевский — распространились в Заонежье, Ярославле, Вологде.

В южнорусской этнографической группе распространены акающие говоры; женский костюмный комплекс с поневой (юбкой); жилища — наземные; селения — многодворные. Группы русского населения в южнорусском регионе связаны с определенными территориями и различаются происхождением.

Полехи — жители Орловско-Калужского Полесья — заняли верховья рек Оки и Десны. Потомки древнего населения лесной полосы имели тесные связи с западными соседями, что повлияло на их культуру. К полехам примыкали горюны, жившие в основном в Путивльском уезде (населенные пункты в нем были сосредоточены на берегах реки Сейм). Название этой группы связывают с «горем» (тяжкой долей монастырских крестьян; злосчастьем, вынудившим покинуть обжитое место; с тяжелой работой) или «горением» (выжиганием леса при подсечно-огневой системе земледелия).

Горюны известны с XVI в., однако об их происхождении продолжают спорить. По одной из версий, они являются потомками древнерусской народности севрюков, однако более вероятна связь с автохтонным (коренным) населением Полесья, куда в XVI–XVII вв. хлынули переселенцы из Чернигова и Брянска. Горюны говорили с аканьем или яканьем, а их культурные особенности сходны с украинскими и белорусскими.

Языковые особенности имели жеки и зекуны — жители Дмитриевского уезда Курской губернии. (Первые часто использовали в речи частицу «же», а вторые — «зе».) Своеобразную группу составляют саяны, жившие на реке Сейм (в Посемье) в Курской губернии. Выходцы из Литвы и Беларуси, а возможно и потомки древних северян (севрюков), стали селиться в этих местах с 1600 г. — так возникли первые монастырские деревни. Курские севрюки — служилое сословие — наблюдали за степными кочевниками.

В XVIII в. пустующие земли стали заселять беглые крестьяне. Внешне они отличались от местных жителей — особенно тем, как одевались женщины. Коренные носили поневы и рогатые кички, а пришлые — сарафаны или полосатые юбки-андараки и кокошники. Группы переселенцев получали свои прозвища: индюки («гордые»), талагаи («бездельники», «невежи»), щекуны («грубого нрава»; говорящие «що» вместо «что»). Браки между представителями разных групп обычно не заключались.

^{Курская женщина. Картина Ф. Г. Солнцева. Отдел редких книг и рукописей, Нью-Йоркская публичная библиотека. Нью-Йорк, США, 1835 г. (The New York Public Library Digital Collections.)}

В левобережном Заочье, на восточных землях, русское население называли мещерой и считали обрусевшей частью этого финского племени. Небольшие островки мещеры долго сохранялись в Пензенской и Саратовской областях.

Упомянутые здесь этнические группы обитали в европейской части, однако Д. К. Зеленин упустил огромную территорию, где жил четвертый русский народ.