И ты это видел - Давид Зильберман

Почти полвека назад Давид Зильберман и его товарищи, сами только случайно уцелевшие в годы Холокоста, стали собирать и изучать свидетельства о трагедии евреев Латвии.　

Покинув СССР, Д. Зильберман не только сохранил уникальные свидетельства, но сумел спустя многие годы подготовить их к изданию, сделать доступными широкой общественности в США, Латвии, России, Израиле.　

Сборник «И Ты это видел» получил свое название по рассказу узницы рижского гетто Эллы Медалье, который был включен в два первые издания этой книги (Нью-Йорк, 1989; Рига, 2006), но в 2012 г. вышел отдельным изданием. Восклицание героини рассказа: «И Ты все это видел, Боже, и допустил!..» — дало название всей книге.　

Первые два издания до сих пор не были знакомы российскому читателю по целому ряду причин. Прежде всего, потому что в 1989 г. о Холокосте в СССР не упоминали, а тираж издания 2006 г. был слишком скромным и практически за пределами Латвии не распространялся.　

Однако, нынешнее издание, подготовленное при участии Российского Научно-просветительного Центра «Холокост», весьма отличается от предыдущих. В книгу вошли новые, ранее не публиковавшиеся материалы. Это очерки «Мой путь к партизанам» Мони Глезера и «1000 дней — борьба за жизнь» Мор духа Хаги.　

Книга «И Ты это видел» рассказывает словами очевидцев не просто о трагедии евреев. На этих страницах удивительные истории стремления к жизни и спасения, когда кажется все уже кончено и шансов нет, истории попыток (и удачных в том числе) бороться морально и физически в любых, даже безнадежных условиях. В этих воспоминаниях — подвиги тех людей разных национальностей, которые были готовы помочь обреченным, рискуя собственным благополучием и даже жизнью.　

И помогали и многих спасли, и это особенно ярко и героически выглядит в тех условиях, когда подавляющее большинство окружающих или оставались равнодушными или помогали нацистам.　

Подвиг Жаниса Липке, создавшего подпольную организацию по спасению евреев и действовавшую на протяжении трех лет — это замечательный пример того, что даже один человек может противостоять насилию и террору. Очень немногие организации Сопротивления, кстати получая помощь извне, смогли столь долго и успешно действовать.　

Жизнь, смерть и борьба узников гетто, их побеги к партизанам, фронтовые будни, выживание и радость освобождения — все это в воспоминаниях героев этой книги.　

В книгу добавлены сведения о судьбах родных и близких ее героев, например о жене и дочери Семена Пейроса, которые сумели избежать трагической участи рижских евреев. Благодаря помощи правнука С. Пейроса Д. Недзвецкого в книге впервые публикуются дополнительные фотографии из их семейного архива. В целом издание более ярко иллюстрировано, чем предыдущие.　

Издание дополнено именным и географическим указателями, а также обширными и подробными примечаниями и комментариями.

Леонид Терушкин

Мысли о еврейской Катастрофе или, как ее называют на Западе, — Холокосте, не оставляют меня всю жизнь, хоть и минуло уже более полстолетия со дня окончания Второй мировой войны.　

Когда я был еще мальчиком семи-восьми лет, в меня вселилось неосознанное чувство, что я — это один из приговоренных нацистами жертв, что по предначертанию судьбы часы моей жизни должны были остановиться 8 августа 1941 года. С этого дня я должен был бы лежать в болотистом рву у кладбища вместе со всеми еврейскими жителями Прейли, латгальского[1] городка в Латвии, расстрелянными в тот день нацистами. Но необъяснимые мистические силы где-то свыше отвели этот приговор Рока и сохранили мне жизнь. Так я «заболел» неизлечимым еврейским «синдромом Холокоста», столь характерным для многих людей моего поколения, переживших войну.　

Еще долгие годы после войны я еженощно во сне возвращался к нацистскому методическому преследованию и уничтожению евреев: то скрывался от немцев, то попадался им; бывал расстрелян, задушен в душегубке или сожжен заживо в крематории, и дух мой витал вне тела над местом казни. Или, наоборот, совершал побеги и невероятные подвиги, партизанил　в лесах, отбивал и спасал группы евреев от расстрела и косил-косил из автомата немецких фашистов.　

Расстрел евреев. Акция в Ивангороде. Снимок найден у немецкого солдата. Фотография из Архива Яд-Вашем, Иерусалим.

Так с детских лет я стал драчуном, а потом и борцом против ненавистных антисемитов в Советском Союзе, с которыми сталкивался на протяжении всей своей жизни — от мальчишек-хулиганов на улицах до почтенных учителей-расистов в приемных комиссиях вузов, демагогов-партийцев в советских отделах кадров, не принимавших на работу из-за «пятой графы»[2], и многих-многих других.　

Уже взрослого меня особенно травмировал советский государственный антисемитизм, который проявлялся по отношению к еврейским жертвам нацизма, к памяти мертвых, не способных из могил заявить свой протест распорядителям бесчисленных заброшенных, оскверненных яров и рвов, извратителям и укрывателям страшных исторических фактов.

В ответ на такую политику советских властей в начале 60-х годов мы организовали в Риге полулегальную инициативную группу для сбора, систематизации и распространения правдивых документальных свидетельств о еврейской Катастрофе.　

Беседуя с чудом выжившими свидетелями, я мысленно уносился на десятилетия назад и словно заново проходил с ними их страшный путь, переживая все ужасы, испытанные каждым из шести миллионов, ушедших в вечное небытие.　

Поведанное я старался зафиксировать максимально точно, факт за фактом, ничего не упуская. За отдельными исключениями, документальные материалы переданы в форме повествования от лица свидетеля. Все они были собраны мною в Риге с 1963 по 1969 год и легли в основу этой книги очерков.　

Здесь поведана только ПРАВДА.

Я вам расскажу о яме… Я выползла оттуда одна. Мне суждено было жить, остаться единственным свидетелем и поведать о случившейся трагедии.　

Родилась я на Украине, в Новоград-Волынске[3], и к началу войны в 13 лет окончила шесть классов.　

4 июля 1941 года вся наша многочисленная семья на двух подводах в длинном обозе новоград-волынских беженцев направилась на восток — прочь от наступающего врага. Не доезжая до пылающего в огне